— Уже не помню, — соврал он.
…«Когда ты уехала», — подумал Стоун.
Сразу после свадьбы они переехали в Нью-Йорк. Чарли поступил в аспирантуру факультета русистики Колумбийского университета, а Шарлотта сменила несколько работ. Жили они в ужасной и темной квартирке на Виллидж-стрит, но им было все равно. Когда Чарли получил диплом доктора философии, его пригласили работать на факультете в Джорджтауне, и им пришлось переехать в Вашингтон, от чего они оба отнюдь не были в восторге. Диссертация Чарли, посвященная проблемам власти в Кремле, сразу получила отличные отзывы, и он был признан одним из самых выдающихся советологов своего поколения. Шарлотта же не сделала к тому времени никакой сколько-нибудь значительной карьеры. Поэтому ей пришлось пойти работать машинисткой в одну из вашингтонских газет. Ей это не очень-то нравилось.
Затем Чарли сманили постоянной гарантированной работой в Кэмбридж, в технологический институт, и они опять переехали. И вот здесь Шарлотта начала делать настоящую карьеру. Она пошла работать машинисткой на местное телевидение, где проводила дни, перепечатывая телеграфные сообщения агентства новостей. Через несколько недель ее пригласили на место диктора-синоптика. Но она сразу отклонила это предложение, а через какое-то время стала репортером. Ее специальностью были самые низкопошибные репортажи, она сама называла их «Полицейские и трупы». Но Шарлотта очень быстро научилась работать: прорываться в самую гущу событий, снимать во время интервью так, чтобы это хорошо выглядело на экране, глядеть прямо в камеру, говорить убедительно и уверенно. Довольно часто она высказывала мечту когда-нибудь применить на деле свои знания русского языка, который она выучила еще в колледже и знала даже лучше, чем Чарли (он приписывал это ее польскому происхождению). Должно же это было когда-нибудь произойти. А пока она стала для начала очень хорошим репортером, а затем просто звездой репортерского искусства. Но так как она работала на телевидении, ее внешность и способность высказывать свои собственные взгляды привлекали всеобщее внимание. В те времена все были просто помешаны на Барбаре Уолтерс, Джессике Савитч, Диане Сойер. Все телестанции искали женщин-дикторов, а Шарлотта не только имела нужную внешность, но была еще большим авторитетом в своей области. Поэтому ее пригласили работать диктором в бостонской утренней шоу-программе «Утро», ужасно ранней, выходящей в эфир с 6 до 6.30.
Однажды один из очень влиятельных людей национальной телесети приехал по делам в Бостон. Случилось так, что он рано встал и увидел программу, которую вела Шарлотта. Он сразу встретился с ней и предложил работу репортера в Нью-Йорке.
Это произошло как раз в то время, когда Стоун наконец решил принять предложение Сола Энсбэча поступить в «Парнас», оставить университет ради темного мира разведки. И они вернулись в Нью-Йорк, и на этот раз их возвращение стало настоящим триумфом.
Чарли часто вспоминал эти времена как самые счастливые в их семейной жизни. Наконец-то они оба занимались любимой работой. Стоун погрузился в разведку с энтузиазмом, которого в себе даже не подозревал. Шарлотта бросилась в репортерскую деятельность с цепкостью бульдога, умом и горячностью, которые опять напомнили Чарли ту девушку, которую он несколько лет назад встретил в Йеле. Она пробивала себе путь среди репортеров умело и энергично, пока не стала появляться на экране чуть ли не каждый день. Это была настоящая восходящая звезда телевидения.
Они вели тихую, старомодную супружескую жизнь: вдвоем смотрели телевизор, по очереди готовили, ходили в гости к друзьям. Шарлотта начала учиться фотографии, Чарли стал заядлым автолюбителем, изучил все тонкости автомобильного двигателя и проводил очень много времени, копаясь в моторе своей старой «БМВ-2002», просто чтобы расслабиться после работы.
Конечно, иногда они ссорились, не все шло так уж гладко. Но лихорадочная и одержимая страсть сменилась более глубоким и богатым чувством. Во всяком случае, Чарли еще больше укрепился в своей любви к Шарлотте. Время от времени они поговаривали о детях, но никогда — серьезно. Эта мысль могла оставаться серьезной не дольше недели, а затем кто-нибудь из них находил вескую причину отказаться от этой идеи. Они родят ребенка, когда станут более подготовленными к этому. Ведь лучше же, когда родители постарше и твердо стоят на ногах, убеждали они друг друга.
А однажды все пошло прахом.
Однажды в 1988 году ЦРУ получило надежную информацию о том, что Горбачева собираются сместить. Управление не располагало временем для того, чтобы посылать к Стоуну курьера с поступающими сведениями, поэтому его вызвали в Лэнгли и поселили недалеко в небольшой гостинице, где он занимался экстренным анализом событий в СССР. По правилам управления к нему никого не допускали.
Это продолжалось несколько недель. Чарли и Шарлотта звонили друг другу каждый вечер, и всякий раз она спрашивала его, когда он вернется, а Чарли всегда отвечал, что не знает.
А потом сестра Шарлотты, Марта, покончила жизнь самоубийством.
Стоун немедленно вылетел в Пенсильванию на похороны, а затем вернулся в Нью-Йорк с Шарлоттой, чтобы утешить ее. Она не спала и почти не плакала; просто сидела в кресле в спальне, смотря в роман Джейн Остин и не видя букв. Она была явно не в себе. А через несколько дней, уверовав, что он сделал все, что было в его силах, Чарли уехал обратно в Вашингтон.
Это было роковой ошибкой. Позже он осознал, что должен был остаться тогда с женой. Сначала он звонил ей каждый вечер, затем его буквально завалили работой, и он стал звонить всего раз-два в неделю. Вероятно, он должен был бы почувствовать, как сильно ей было нужно в те дни, чтобы кто-нибудь был рядом.
Чарли вернулся в Нью-Йорк в конце месяца, без предупреждения, чтобы сделать Шарлотте сюрприз.
Но сюрприз преподнесла ему она.
Он увидел ее выходящей из дома рука об руку с мужчиной, которого он сразу узнал. Это был парень с телевидения, красавчик в отличном костюме от Аманти, с яркой, чарующей улыбкой, который готовил телевизионные минисериалы или что-то в этом роде.
Как позже узнал Чарли, их роман продолжался две недели. В тот же вечер, подождав жену в их квартире, он дико и яростно набросился на Шарлотту с руганью и упреками. Затем он поуспокоился, напился и позвонил одной своей знакомой, разведенной чувственной рыжеволосой женщине с большой грудью. Они вместе провели ночь.
На этом золотая чаша их любви дала трещину.
На следующий день Чарли вернулся. Он уже поостыл и был готов к разговору, но застал Шарлотту, торопливо и небрежно запихивающей свои вещи в чемоданы и коробки. Она плакала и отказывалась с ним разговаривать. Собравшись, жена в тот же день переехала в пустую квартиру ее подруги и не отвечала на звонки.
Через несколько недель она пришла забрать остатки своих вещей. Они не обсуждали того, что произошло, их встреча носила характер конца, и это было ужасно.
Она сказала, что ее посылают работать в Москву. Это было не Бог весть каким повышением по службе, так как не вписывалось в обычный ход карьеры на телевидении. Просто кто-то из начальства решил, что необходимо сделать сообщения из России более «очаровательными», а Шарлотта подходила для этого, как никто другой.
— Я приняла их предложение, — сказала Шарлотта.
Стоун знал, что это означает, и почувствовал, что все у него внутри перевернулось. Он не стал умолять ее, хотя потом часто корил себя за это. Он просто сказал:
— Не делай этого, Шарлотта. Это будет непоправимой ошибкой.
— Если мы не побудем какое-то время вдали друг от друга, нашему браку придет конец, — ответила она.
Чарли медленно, как будто двигаясь в воде, подошел к ней, чтобы поцеловать, но она отвернула свое залитое слезами лицо.
— А-а-а, теперь ты хочешь меня поцеловать, — жестко сказала она. — Теперь-то ты не против меня поцеловать.
И первый раз в жизни Чарли не нашелся, что ответить…