– Хорошо, – сказал Кеньон. – Один из обвинителей сказал мне, что в нашем штате система охраны вещественных доказательств зависит от важности вещественного доказательства, а не от степени допустимости.
– Вы не могли бы говорить по-английски?
Кеньон засмеялся:
– А я надеялся, что вы сможете объяснить это мне.
– Простите, вряд ли.
– На деле это означает, что все не так плохо. С юридической точки зрения, нет нужды показывать суду все звенья логической цепи. Хороший адвокат будет выдвигать всевозможные возражения, но судья еще должен принять их во внимание. Итак… Я ответил на ваш вопрос. Теперь ваша очередь ответить на парочку моих. У вас есть эта деталь или нет?
– Есть.
– Хорошо. И, согласно вашим словам, она содержит в себе доказательства вредительства. С чего вы это взяли? Без обид, но вы офисный топ-менеджер. Не металлург.
– Я не могу на сто процентов быть уверенным в том, что у меня есть доказательство намеренного повреждения машины. Но я могу сказать, что стальная деталь выглядит так, словно ее скрутили в бараний рог, а потом просто порвали на две части. В обычных условиях металл так себя не ведет.
– Что это за деталь?
Я заколебался:
– Вал рулевого управления.
– Ну хорошо, предположим, что вы правы. Сама по себе эта деталь могла бы доказать мне, что машину повредили. Но у меня по-прежнему проблема. Большая проблема.
– Какая проблема?
– Как связать эту историю с Куртом Семко? Вам придется доказать, что у него была возможность совершить это преступление, – что у него есть или был доступ к РОМ.
– Но реагент находится у него дома, – сказал я. – Я сам его видел. Все, что вам нужно сделать, – это обыскать его квартиру.
– И мы снова возвращаемся к исходной точке, – сказал Кеньон. – Как я уже говорил вам раньше, если вы не желаете стать официальным информатором, у нас не будет основания для получения ордера на обыск. Если только у вас нет другой возможности проникнуть к нему в дом. Он случайно не давал вам ключи от своей квартиры?
– Нет, конечно же, нет.
– И, мне кажется, он вряд ли пригласит вас теперь в гости.
– Не в ближайший миллион лет.
– Тогда как же, черт возьми, вы собираетесь доказать, что реагент действительно есть у него дома?
– Как я могу доказать это?
– Точно так же, как вам удалось самостоятельно получить искореженный вал.
– Возможно, другой выход действительно есть, – сказал я.
Конечно же, другой выход был. Грэм Рункель уже работал над ним.
– Например?
– Я свяжусь с вами позже, – ответил я.
21
Курт издалека махнул мне рукой и приветливо улыбнулся. В ответ я улыбнулся, столь же дружелюбно и сказал:
– Привет.