Он прищурился и ответил:
– Да, знаю. Я разговаривал с ним вечером, накануне его убийства.
– Он сказал мне, что тебя запугали до смерти.
– Ну, это он преувеличил.
– Но ты же точно запуган, Кент. Ты просто обязан сказать мне, что тебе известно. Ты же передал Муру документы…
– О чем это ты говоришь?
Тут Молли, заметив, что при ней он не слишком разговорчив, сказала:
– Я пойду прогуляюсь. Мне позарез нужно подышать свежим воздухом.
И уходя, легонько похлопала меня по шее.
– Он сам сказал мне, Кент, – продолжал я. – Я никому об этом не болтал, даю слово. Ну а здесь у нас просто времени нет. Так что же все-таки тебе известно?
Он прикусил тонкую нижнюю губу и нахмурился. Рот его растянулся в прямую линию, круги под глазами стали еще больше. Посмотрев на часы, подделку под «Ролекс», он ответил:
– Документы, которые я передал Эду, были довольно сырыми и неточными.
– Но ты же знаешь больше, чем там написано, не так ли?
– В письменном виде у меня ничего нет. Никаких документов. Все, что знаю, – почерпнул в беседах, разговорах.
– Но Кент, это же подчас самая ценная информация. Эда Мура и убрали-то из-за нее. У меня есть кое-какие сведения, которые могут оказаться полезными.
– Не нужны мне твои проклятые сведения.
– Послушай.
– Нет, – возразил Аткинс. – Это ты слушай меня. Я говорил с Эдом за несколько часов до того, как эти гребаные подонки инсценировали его самоубийство. Он предупреждал меня о заговоре убийц по политическим мотивам.
– Да, да, – заметил я и почувствовал, как заныло под ложечкой. – А против кого же?
– Эд знал лишь фрагментики. Всякие домыслы и догадки.
– Против кого же?
– Против одного парня, который мог здорово почистить разведуправление.
– Догадываюсь. Алекс Траслоу.
– Ты знаешь об этом?
– Еще бы. Я и работаю на него.
– Рад слышать, что работаешь на него и на благо ЦРУ.
– Весьма польщен. Ну а теперь мне нужна кое-какая информация. Недавно на счет одной корпорации в Мюнхене перевели огромную сумму денег. В «Коммерцбанк».
– А на чей счет-то?
Могу ли я доверять ему или нет? В этом деле мне следует целиком положиться на здравую оценку Эда Мура, и я решился:
– Ты мне веришь или нет?