Один из охранников поднялся и подошел ко мне поближе, но, как я заметил, не вплотную.
– Чем могу быть полезен? – любезно осведомился он.
Это был высокий, массивный, коротко подстриженный молодой человек чуть старше двадцати лет.
Я повернулся к нему, посмотрел ему прямо в глаза и сказал:
– Меня подташнивает.
Он поднял брови, наморщил лоб и ответил:
– У меня есть инструкции…
– Меня сейчас вырвет, – заторопился я. – Я просто хочу, чтобы вы знали об этом. Так сделайте что-нибудь, что предусмотрено вашими инструкциями.
Молодой человек беспомощно оглянулся вокруг. Другой охранник фыркнул и, покачав головой, сказал:
– Извините. Может, дать вам стакан воды или еще чего-то в этом роде?
– Воды? Черт побери. Что с этой воды? Тут же должен быть сортир.
Охранник обернулся к коллеге и прошептал ему что-то. Тот ответил каким-то неуверенным жестом, а первый охранник сказал мне:
– Извини, дружище. Могу предложить только тазик.
Я попытался пожать плечами, насколько позволяли привязные ремни, и ответил:
– Давай тащи.
Он прошел куда-то вперед, в кабину, и вскоре принес нечто похожее на алюминиевый ночной горшок и поставил его у моей головы.
Тут я стал кашлять, кряхтеть и тужиться, притворяясь, будто меня тошнит, а охранник держал тазик у моего рта, причем голова его оказалась на расстоянии в полфута от моей, рот его скривился от отвращения.
– Надеюсь, тебе за это платят очень даже неплохо, – вымолвил я через силу.
Он ничего не ответил.
Тут я постарался изо всех сил напрячь свои затуманенные кетамином мозги.
«…не повредить бы ему», – расслышал я голос его мыслей.
Я улыбнулся, узнав, о чем он думает, и закашлялся снова.
«…ради чего…»
А спустя несколько секунд послышалась и целая фраза:
«…Чтобы он ни сделал, это пусть „фирма“ избирается… ничего нам не объяснили… наверное, разоблаченный шпион… вроде на него не похож… скорее похож на хренового адвокатишку».
– Я вижу, приятель, что тебя не так уж и выворачивает-то, – заметил охранник, убирая тазик.
– Полегче что-то стало, – оправдывался я. – Но ты его далеко не убирай.
Таким образом я узнал, во-первых, что мой дар сохранился, а во-вторых, что из этих парней мне ничего не удастся вытянуть: их нарочно оставили в неведении, кто я такой и куда меня везут.
Прошло немного времени, и я опять провалился в глубокий сон.
Проснувшись, я вдруг увидел, что сижу уже не в самолете, а в автомашине – лимузине «крайслер», выпускаемом по заказу правительства. Все косточки и суставы у меня ныли и болели. Машину вел шофер – мужчина лет сорока, с седоватыми волосами, одетый в темно-синюю штормовку.