Одри решила, что на следующий день встанет пораньше и поедет за ордерами на арест Эдварда Ринальди и Николаса Коновера.
16
По пути к прокурору Одри услышала голос Джека Нойса.
Нойс стоял в дверях своего кабинета и махал ей рукой.
Одри на секунду остановилась.
– Одри, – с какой-то новой интонацией в голосе позвал ее Нойс. – Нам надо поговорить.
– Извините, но я очень спешу.
– Что случилось?
– Я потом вам все расскажу.
Нойс удивленно поднял брови.
– Извините, Джек, но мне некогда.
– Я не знаю, что тебе там обо мне наговорили, но…
Он все знает! Разумеется, он все знает!
Одри взглянула прямо в глаза Нойса и сказала:
– Я вас слушаю.
Нойс набрал побольше воздуха в грудь, покраснел и выдавил из себя:
– Ну и идите все к черту!
Нойс захлопнул за собой дверь кабинета, а Одри пошла своей дорогой.
В презрительной усмешке доктора Ландиса на этот раз сквозило удивление.
– Мы же об этом уже говорили! Вы ведь уже просили меня раскрыть врачебную тайну, касающуюся мистера Стадлера! Если вы надеетесь, что из-за вашей назойливости я передумаю…
– Вы, конечно, знакомы с тем, что говорится о конфиденциальности в «Принципах медицинской этики», изданных Американской ассоциацией психиатров.
– Прошу вас, только не надо…
– Вы имеете право разгласить соответствующую конфиденциальную информацию о своем пациенте по требованию правоохранительных органов.
– Там говорится о «санкционированном требовании». У вас имеется постановление суда?
– При необходимости я его получу. Но сейчас я обращаюсь к вам не как представитель правоохранительных органов, а как человек.
– Это две разные вещи.
Не обращая внимания на выпад Ландиса, Одри продолжала:
– С точки зрения общечеловеческой морали, вы имеете полное право разглашать то, что вам известно об истории болезни Эндрю Стадлера, если вы заинтересованы в том, чтобы его убийца был привлечен к ответственности.
– Не вижу связи, – пробормотал Ландис, прикрыв глаза веками с таким видом, словно погрузился в пучину глубоких размышлений.
– Видите ли, мы нашли убийцу Эндрю Стадлера.