Они попрощались с Кэлвином сразу же, когда вернулись в гостиницу. Он направился в свое бунгало, а Равена с зубной феей, которая великодушно переместилась на ее спину, отправились в отель. Кэлвин предлагал донести старушку до номера, но девушка отказалась, сославшись на то, что им, девочкам, необходимо посекретничать, хотя, на самом деле, ей хотелось отчихвостить старую перечницу за длинный язык. Мало того, что эта беззубая зубная фея со вставными челюстями опозорила ее в лесу, так еще и на прощание, когда Кэлвин предложил Равене встретиться, согласилась за нее.
— Если ты назначаешь мне свидание, милок, — ответила она как ни в чем не бывало из-за спины Равены хотя прекрасно знала, что вопрос адресован не ей, — то я с удовольствием его приму, хотя повторюсь, что для меня ты слишком беден, и тебе, милый придется раскошелиться, чтобы произнести на меня впечатление.
Кэлвин тогда рассмеялся, а старуха продолжила:
— Только прихвачу с собой мою горничную…
— Я не ваша горничная, — взвилась девушка, — а отеля!
— В отеле, в котором проживаю я! — заспорила госпожа Хармони.
— Как и десятки других постояльцев.
— Но которые не платят такие щедрые чаевые.
— Это про какие чаевые идет речь? Тот недоеденный, но обкусанный со всех сторон пирог, что остался с завтрака?
— Кто виноват, что в вашей гостинице вместо еды подают помои для свиней!
— Чего же вы тогда все слизываете до крошки?
Фея прищурилась и злобно фыркнула.
— Девочки, девочки, не ссорьтесь, — вмешался в разговор Кэлвин, решившись взять на себя роль рефери. — Как насчет того, чтобы как-нибудь втроем отправиться в какой-нибудь ресторан в столице?
Равена уже собиралась отказаться, сославшись на кучу нерешенных дел, но старая грымза опять ответила за нее.
— Чудесно! — она всплеснула руками и чуть не свалилась со спины девушки. — Я знаю одно чудесное местечко в центре, там подают такие остренькие вкусняшки, просто прелесть. Таким тощим палкам, как моя горничная, необходимо лучше питаться.
— А ровесницам фекалий мамонта не стоит увлекаться специями, — парировала сердитая Равена. — Это вредно для их древнего дырявого желудка.
— Не знаю, о чем ты говоришь, бессовестная пигалица. Мне непонятен твой корявый, некультурный язык, с отвратительной дикцией, — прошипела фея и зафыркала.
Кэлвин со смесью удивления и веселья смотрел на женщин и не мог поверить своим глазам. Жизнь — удивительная штука. Никогда не угадаешь, в какой точке Вселенной два одиноких сердца, которым так не хватает близкого человека рядом, обретут друг друга, и в каком образе придет к тебе родная душа.
Кэлвин расплылся в улыбке. Ему нравились эти женщины. Обе.
ГЛАВА 15
— Я знаю все, что происходит в моих отелях.
— Значит, мне придется вернуть эти полотенца.
Одиннадцать друзей Оушена
— Обслуживание номеров!
Равена узнала от Кендрика, что господин дварф-овчарка-Пули попросил, а точнее, приказал, вызвать ему такси, а это значило, что зловредного постояльца и его женушки не было сейчас в гостинице. Девушка воспользовалась случаем, чтобы убраться в их номере, пока мерзкий господин Эрбин отсутствовал на месте.
Все предыдущие разы, когда горничная делала подобные попытки, сталкивалась либо с гневными брюзжаниями волосатого уродца, которому, видите ли, мешают жить в гостинице, когда без предупреждения врываются со шваброй наперевес в его комнату, но при этом он не снимал с ручки двери табличку «Уберите номер»; или же страдала от откровенного хамства в ее сторону из-за якобы «неряшливости», «неумении наводить чистоту», а то и «обладанием рук, росших из пятой точки». Он чем-то напоминал Равене госпожу Хармони, с той лишь разницей, что его, в отличие от заносчивой зубной феи, девушка не могла послать куда подальше.
Госпожа Николетта, супруга Эрбина, вела себя скромно, никогда не спорила, претензий не предъявляла, а когда ее разлюбезный муженек то и дело отчитывал горничную, она пыталась вступиться за бедную девушку, но тут же получала от мужа очередную словесную оплеуху, что таким «тупым курицам», как она, он слово не давал. Равена в такие моменты еле сдерживалась, чтобы не отвесить оплеуху физическую этой мохнатой насадке для швабры за то, что он обижает жену. Ей поистине было жалко несчастную женщину, которая ради денег не только поместила себя в золотую клетку, но и хозяина нашла, хуже не придумаешь. Равена, глядя на эту пару, лишний раз говорила себе, что со своей жизнью так бы ни за что не поступила.
Входя в номер, девушка на всякий случай оповестила о своем присутствии, хотя видела, как такси, в которое сел Эрбин, отъехало от гостиницы пять минут назад. Она облегченно вздохнула, когда никто не отозвался на ее приветствие, но потом поняла почему. В ванной, куда первым делом хотела направиться Равена, слышался шум текущей воды — кто-то принимал душ. Девушка понадеялась, что эта была супруга дварфа, а не он сам. Так оно и вышло.
Прекрасная нифма, божественное создание, волшебная фея, а точнее, суккуб, облаченная лишь в длинный махровый халат минуту спустя вышла из ванной комнаты, вытирая влажные волосы полотенцем. Равена так и осталась стоять, то открывая, то закрывая рот и при этом не выдавая из него ни звука, словно рыба. Будь она мужчиной, влюбилась бы без оглядки.
Суккуб заметила реакцию горничной на нее и тепло улыбнулась в ответ. Видимо, ей было не впервой подмечать на себе оторопелые взгляды.