– Может быть. Но вот у милиции чувство юмора в тот день отсутствовало. Она смеяться не стала… Помните у «Машины…» песню: «Случилось так, что небо было синее, бездонное и легкий вечер по морю гнал легкую волну…»?
– «Песня о Капитане»?
– Ну так вот это Макаревич об этих событиях написал, по следам, так сказать.
– Ну, значит, не пойдем туда… Ни в этом году ни в следующем.
– Ладно… А сейчас-то куда пойдем?
– Может на Стрит? – предложил Никита. – Раз уж ты про него вспомнил. В кафешке посидим. Может быть к тем ребятам зайдем, поиграем…
Он улыбнулся, припомнив, как мы когда-то в кафе поспорили с местным ансамблем.
– Ну… Как вариант… – согласился Сергей. – Только давайте все-таки контрольный звонок сделаем.
Он ткнул пальцем меня в грудь.
– Позвони домой. Может быть у директора что-то изменилось, и он нас ищет?
Резон в этом был, такое случалось. Телефонная будка стояла рядом – у стены дома напротив Райкома, рядом с входом в магазин «Цветы». Сожалея, что тут еще не в ходу сотовые, мы перешли улицу и я позвонил домой. К телефону подошел папа.
– Тебе какой-то Андрей Андреевич звонил.
– Что-то просил передать?
– Просил, чтоб ты с ним связался. А это кто?
– Знакомый поэт. Вознесенский.
– Ну-ну… – Я почувствовал, что отец улыбается. – Не забудь позвонить…
Повесив трубку, я повернулся к друзьям.
– Звонил Вознесенский.
– И что?
– Просил перезвонить. Кто телефон помнит?
Я смотрел на товарищей, а они – на меня. Наконец Никита сказал:
– Самый тупой карандаш лучше самой острой памяти…
Он достал записную книжку.
– Две копейки найдете или дать?
Я вышел из будки.
– Давай сам звони.
Никита не стушевался. Мы смотрели как наш друг говорит с Андреем Андреевичем.
– И Поэт с поэтом говорит….
Поэтический междусобойчик получился коротким. Разница в классе была очевидна – Никита больше энергично кивал головой, угукал да бросал в трубку междометия. Только однажды спросил:
– А вы где сейчас?