Живо вспоминаю картину лагеря в так называемом «Кемп Абруцци» (лагерь Абруццкого), как она представилась нашим глазам. Из-под фирнового снега торчит дом экспедиции, рядом остов помещения для пони и собак, раскрытый склад продовольствия и снаряжения. По берегу разбросаны ящики с консервами, седла для пони, части корабля, большие цистерны, снятые с «Америки», бочки со сливочным маслом, ящики с пироксилиновыми шашками, мешки овса, ячменя, винтовочные и оружейные патроны, рангоут, шлюпки, байдарки, нарты, палатки, лыжи, лопаты и многое другое. Все это в беспорядке вылезло из-под стаявшего снега. Особенно хаотично разбросаны консервы. Здесь, очевидно, похозяйничали медведи.
Дом американской экспедиции Фиала на острове Рудольфа.
Продукты в таком изобилии, что их еще хватило бы года на два для 25 человек. Многие из этих продуктов мы использовали на зимовке, а именно: мед, отлично сохранивший аромат, ром, сгущенное молоко, шоколад, сливочное масло, конфеты и всевозможные экстракты. Хорошо сохранились рыбные и мясные консервы норвежских заводов; ими мы кормили собак, так как для себя у нас было достаточное количество свежего мяса.
Особенно мы обрадовались, когда нашли под льдом ящик с трубочным табаком. Маленькие металлические коробки, герметически запаянные, прекрасно сохранили все качества табака. С удовольствием затягиваясь этим табаком тридцатипятилетней выдержки, окутанные голубыми клубами крепкого, ароматного дыма, мы часто рассуждали о превратности судеб человеческих.
Очень интересны были результаты раскопок главного дома экспедиции. Чего здесь только не было! В доме и пристройках к нему мы обнаружили даже типографию со всеми принадлежностями. Здесь печаталась газета «Полярный орел». В хозяйстве экспедиции была и механическая мастерская, и гидрологическая лаборатория, и прекрасная аптека, и большая библиотека. Все служебные помещения и склады были связаны между собой телефоном. Столовая была увешана картинами, фотографиями.
В личных вещах, разбросанных по комнатам, мы обнаружили фраки и цилиндры. По одной фотографии мы поняли, что в праздники все зимовщики обязаны были являться к торжественным обедам во фраках. Обеденное меню, судя по отчетам и фото, было изобильно, но, несмотря на это, все было строго дозировано. На прилагаемом фота с одного из документов видно, как тщательно велся учет раздачи рома. Только начальник экспедиции Фиала, его помощники Петерс и Рилльёт имели право получать рому по две чарки.
Этот же документ заставляет задуматься о судьбе некоторых участников экспедиции. Судя по отчету, в 1903 году там было 39 человек, а в списке раздачи рома, который полагалось получать всем как противоцинготное лекарство, записаны на 25 февраля 1904 года только 31 человек. Правда, на берегу моря, недалеко от бухты, стоит одинокий крест с надписью: «…май 1904 г. Сигурд Майер». Но это один из тех двух Майеров, которые значатся в февральском списке в числе 31 человека. Где же остальные 8 участников экспедиции? Все наши попытки разгадать эту тайну не привели ни к чему.
Особенно нас поразило, когда мы нашли в комнате Фиала индуктор, какой употребляется для подрывных работ. От него тянулись провода к складу с боеприпасами. На конце был приделан запал и детонатор. На какой случай была рассчитана эта мера предосторожности, для нас осталось тайной.
Необходимо отметить, что в хаотическом беспорядке было лишь снаряжение, обнаруженное на берегу, припасы же, найденные нами при раскопках, находились в образцовом порядке. Ящики со снаряжением были удобного размера, рассчитаны на переноску их одним человеком. Цвет их был самый различный. На ящиках стояли разнообразные знаки. Как мы потом выяснили, у каждого участника экспедиции были блокноты, на листах которых стояли такие же знаки. По этим знакам можно было легко отыскивать в ящиках тот или иной предмет. Просто, легко и удобно.
Здесь сохранились и следы пребывания экспедиции герцога Абруццкого. Его экспедиция была значительно беднее, но люди у него были более крепко спаяны, а потому они добились лучших результатов.
Использовав фотопленку Фиала, зимовщик Воинов сделал прекрасные снимки. Нашли пишущую машинку, но она была испорчена льдом. Много внимания мы уделили электростанции, — очень хотелось использовать динамомашину Циглера нашим радистам, но ее обмотка была испорчена. Типографский ручной станок находился в отличном состоянии; жаль, что шрифт английский, можно было бы использовать для выпуска своей газеты.
Реликвии экспедиции Циглера. Список раздачи рома и опознавательные блокноты.
Когда стояла нелетная погода, мы целые дни проводили на старой зимовке.
В главном доме обнаружили фигурку носорога, подвешанную в трубе печки, а рядом медный запаянный цилиндр, в который была вложена записка. Содержание этого документа и его дата привели нас в недоумение. По литературе известно, что последними из состава экспедиции покинули остров Рудольфа Фиала и Гарт. Это было 20 апреля 1905 года. В этой же записке, подписанной Тессем, Веди и Рилльетом, сказано:
Запись полуистерта, так как внутрь проникла сырость.
Очевидно, произошли какие-то трения, и экспедиция разделилась на группы. Думаю, что внутренние раздоры и здесь были основной причиной, помешавшей выполнению намеченной задачи. Но все же экспедицией Фиала была проделана большая работа по съемке островов Земли Франца-Иосифа, которые впервые не точно были засняты экспедицией Пайера в 1874 году. Много сделано было экспедицией Фиала и в области магнитологии, геологии, климатологии и гидрологии.
Уделяя много внимания раскопкам, мы пытались обнаружить в этом лагере следы пребывания позднейших исследователей, но ничего найти не удалось.
К числу интересных находок относятся и обнаруженные среди вещей, принадлежавших участникам экспедиции, дамские туфли. Была ли женщина в экспедиции Циглера? Или это талисман, взятый с собой кем-либо из участников экспедиции?
Много нераскрытого таят в себе руины американской экспедиции на Северный полюс. Немалый интерес представляют найденные нами дневники.
В конце июля на Рудольфе наступила необычайно теплая погода. На солнце доходило до +25°. Все обнажения морен и осыпей покрылись ковром цветов, ярких и нежных, словно нарисованных. В основном это были красные камнеломки и золотистые маки. Мы ходили в одних свитерах, без головных уборов.
Как-то, работая на старой зимовке, мы увидели медведицу с двумя медвежатами. Она подошла на край льда, отделенный береговой полыньей, и с любопытством стала рассматривать нас. Лодки у нас не было, а через полынью медведица была недосягаема. Решили самолетом выгнать ее на берег и убить, так как требовалось свежее мясо для собак. Быстро завели «Н-36», и мы с Козловым взлетели на охоту.
Медведица, увидя самолет, стала быстро уходить по льдам в море, награждая шлепками отстававших медвежат. Тогда мы стали пикировать, чтобы повернуть ее к берегу. Медведица, увидя низко над собой самолет, испуганно ложилась на спину и всеми четырьмя лапами начинала грозно бить по воздуху при приближении к ней. Потом, выбрав момент, когда мы разворачивались для очередного пике, ушла в мелкобитый лед и, ныряя между льдинами, скрылась из наших глаз. Так окончилась наша воздушная охота.
Полярная станция на острове Рудольфа. Вид со стороны океана.
На следующий день мы были объектом ядовитых насмешек товарищей. Они связали нашу неудавшуюся охоту с только что полученным радиосообщением папанинцев, в котором говорилось, что к ним пришел медведь. Злые языки утверждали, что это наша медведица с перепугу спряталась от полярных тартаренов на полюс.
Иногда на двух самолетах мы летали в гости к зимовщикам в бухту Тихую. Там совершали экскурсию на скалу Рубини-Рок, собирали яйца на птичьем базаре, охотились на морского зверя и медведей. Южные склоны Рубини-Рок всегда поражали нас своей богатой растительностью. Пышная зеленая трава, доходящая до колен, и яркие цветы на фоне морских льдов и айсбергов являли сказочное зрелище.
Это чудесное местечко, защищенное скалами от ветра, расположенное под углом к лучам солнца, богатое удобрениями из-за наличия птичьего базара, было как бы естественной теплицей, где рос даже дикий лук и круглый год водились белые куропатки.
На наших самолетах зимовщики бухты Тихой делали нам ответные визиты, привозили с собой кинопередвижку и обменивались опытом жизни на островах.