Фальшивый наследник: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ну, вашу же маму! С кем приходится работать?! То у них несварение желудка, то ещё какая нибудь напасть и, как правило, с головой.

Утром временную стоянку покинул в гордом одиночестве. Братек на мои уговоры не поддался, а на угрозы реагировал одинаково, отвечая одно и тоже, словно попугай:

— Можешь меня прямо сейчас убить, но я туда не пойду. Ни за что.

Во все эти средневековые байки я не верю, но секирой всё же буду пользоваться, как основным оружием. Меч, вроде бы и привычнее, но он короткий, а щитом не всегда успеешь прикрыться, если противник слишком быстрый. "Нет там ничего страшного" — это пускай в лагере останется, для тех, кто на берегу будет время проводить и в любой момент сможет в лодку прыгнуть. Показную храбрость я им в следующий раз продемонстрирую, когда вернусь обратно. А в дорогу возьму расчётливость и осторожность, не самые плохие, в одиночном походе по мало изученной местности, качества. Я же не бесшабашный дурак и вполне допускаю, что в этом лесу может и странная живность водиться, и кое что по хуже, он тоже очень легко родит. Да, вот хотя бы вспомнить ту непонятную стаю, набросившуюся на наших водоносов или тот же Пашкин туалет — живой пример тому, какое дерьмо из его зарослей может выпрыгнуть. Павлик тоже, должно быть не просто так, не возымел особого желания отправиться со мной, по местам боевой славы. Помнит видно ещё, некоторые странные моменты, в своём комичном путешествии. В общем буду внимателен, как никогда ранее и если, чего то пойдёт не так, тут же вернусь обратно, за подмогой.

Первый день пешей прогулки показался неимоверно длинным, а пришедшая следом за ним бессонная ночь, ещё и очень холодной. Утром меня трясло так, что согреваться пришлось и у костра, и с помощью физических упражнений, при выполнении которых, даже подумалось, что это страх Братека передался мне, как заразная болезнь, проявившаяся в полной мере в самом начале инкубационного периода. Но днём нервозность постепенно спала и от моей трясучки не осталось, и следа. На первый план вышло, всё замечающее внимание и острый слух, ловивший любые шорохи на триста метров вокруг.

Пускай и медленнее, чем хотелось, но я всё же упорно продвигался вперёд. Лесная чаща становилась всё гуще, свет сквозь подросшие кроны деревьев пробивался всё хуже, однако никаких зверей с двумя головами и людей с четырьмя руками мне так и не повстречалось. Зато без труда находились сделанные мной, ещё в прошлое хождение по здешним местам, зарубки, позволившие к концу четвёртого дня похода выйти на захоронение своих, самых дорогих и очень мне нужных, вещей. Вечером этого же дня, из разрытой ямы, я пополнил скромный запас своих продуктов и устроил себе, из нового поступления, просто царский ужин. Оттуда же, достал некоторые образцы тёплой одежды и обуви, и даже попробовал кое чего из них одеть. Но странная штука приключилась с нами, за время моего отсутствия в этом хмуром лесу. Мы перестали понимать друг друга и больше не радовались близкому общению, от которого раньше получали взаимное удовольствие, и чувствовали почти физическую связь. Так к примеру: тёплый, шерстяной свитер, с узкими рукавами и высокой горловиной, постоянно пытался закрутиться вокруг меня, давил на подмышки, цеплялся за волосатую грудь и даже в наглую царапал подбородок. А почти новые, не ношенные и двух лет, как по мне, так ещё совсем белоснежные, кроссовки, из которых когда то целыми днями не вылезал, не позволили в их обществе и пяти минут прошагать. Они так и норовили: или пятку отгрызть на левой ноге, или мизинец оттяпать на правой, самой любимой ими, ещё пар лет тому назад. Пришлось всё это с себя скинуть и закопать обратно, до лучших времён. Надеюсь они, обязательно ещё наступят. Одно, местами крепко потёртое, старенькое байковое одеяло, признало меня сразу. Оно и согревало с любовью, и твёрдую землю делало почти пушистой. Вот с ним то в обнимку я и провёл последнюю ночь, рядом с начавшими стираться из памяти книгами, и с неимоверно сладким шоколадом в зубах, чей горький привкус и запах, мной также был почти утерян.

Побаловав себя и на следующее утро: консервированными помидорами, тушёнкой из плоской, разрисованной банки и прохладной водой, из неимоверно симпатичной, пластиковой бутылки, по быстрому замёл следы своего пребывания возле склада дорогостоящих вещей. Затем, в очередной раз сверившись с компасом, выбрал нужное направление и предпринял отчаянную попытку выйти победителем, в соревновании со временем. Ещё сегодня же я попытаюсь попасть к себе домой, в забытую, но такую уютную, аж четырёх комнатную квартиру, с огромными окнами, настенными часами и стареньким, продавленным диваном, о котором мечтаю очень давно.

В начинавших опускаться на мрачный лес сумерках, чего только не привидеться. Так и мне показалось, что вышел я совсем не туда, куда шёл, хотя стрелку компаса проверял почти ежечасно. Вместо ожидаемого дома, перед моими удивлёнными и от неожиданности, самостоятельно округлившимися глазами, предстала огромная куча серебристого песка, ярко поблескивающая неестественной голубизной, в лучах заходящего солнца. Моментально охватившую моё тело растерянность, побороть обычными методами, мне не удалось и я, невзирая на последствия, воспользовался более радикальным способом. Взял, да и, без особых раздумий, врезал себе по щеке, сильно и хлёстко, левой, по правой. На удивление это помогло мало, но первый шок удалось всё таки погасить и мои ноги, в миг ставшие тяжёлыми и непослушными, перестали стоять на одном месте, и начали медленно топтаться на нём.

Как долго отбивал бы ещё чечётку, на плохо приспособленной для этого танца, не ровной земле, одному богу известно. Но ушибленная щека заполыхала таким жаром, что его хватило бы и на более сильный паралич. Сбросив с себя пелену жуткого непонимания и ласково поглаживая пострадавшую часть лица, повернул налево, и медленно, по часовой стрелке, побрёл вдоль песчаной горки, ещё толком не понимая зачем. Куча оказалась ничем не лучше других, может блестела немного по ярче и выглядела самую малость по крепче, но более заметных преимуществ перед остальными, предъявить не могла. Не торопясь обошёл её по периметру и минут через пять вновь добрался до места, откуда стартовал. Потоптался на нём, примерно в том же темпе, что и раньше, и не найдя ничего более разумного, поднялся на верх, здраво пологая, что оттуда разобраться, с ближайшими окрестностями, будет проще и легче.

— Да вроде бы, здесь мы жили — достигнув самой верхней точки и осмотрев уже с неё, всё вокруг, проговорил я в слух, что никогда не являлось признаком моего удовлетворительного, душевного состояния.

Со временем моё мнение, о внимательно разглядываемой местности, всё же изменилось, и я допустил, что вполне могу и ошибаться, попросту выдавая желаемое за действительное. Осознав это, снова спустился в низ, чтобы ещё раз, более дотошно, осмотреть нижнюю кромку, огромного бархана и всё, что прилагается к ней. Полагаться на внутренние ощущения и зрительные фантазии, именно сегодня, для меня непозволительная роскошь.

Доказательства причастности этой несуразной возвышенности, к исчезновению нашего дома, обнаружились всего в нескольких метрах от неё. Начавший понемногу осыпаться песок, ветер и осадки, сгладили искусственные неровности этого беспредельно странного леса, но полностью их уничтожить не смогли. Простенький, сильно покосившийся, на половину ушедший в низ, самодельный, деревянный крест, установленный мной на братской могиле, два года тому назад и явился немым свидетелем всех тех безобразий, что творились с нашей девятиэтажкой, с моим участием и без. Он то мне и рассказал, куда я добрался на самом деле.

Дни и ночи, проведённые в обществе людей, приученных воспринимать окружающую действительность более сдержанно, изменили и меня, почти до неузнаваемости. Поэтому то сейчас я и не бился в истерике, не желал себе мгновенной смерти, не сожалел о том, что много дней тому назад покинул свою, обжитую квартиру и даже не страдал от того, что при перемещении дома, меня не оказалось в нём. Да, вероятность возвращения на родину, существовала. Огромная. Но не факт, что оно произошло именно по обратному адресу и с таким же успехом, как и заброс сюда. Кто может гарантировать, что я пережил бы очередную пространственную провокацию ещё раз? Никто. Точно также, как никто бы и не предупредил меня о времени её начала. А если так, то и придаваться не обязательной нервотрёпке, нет никаких оснований. Поужинать, сидя у костра, подумать о ближайших перспективах, в конце концов выбрать место для ночлега — этим есть смысл заниматься, а всё остальное, сейчас, мне ни к чему. Отучила меня жизнь, на этой земле, поддаваться панике и бесполезному самобичеванию. Ночь пройдёт быстро, а с приходом нового дня я что нибудь придумаю. На худой конец, прогуляюсь в гости к соседям, посмотрю, как дела обстоят у них. Ну не может же быть такого, чтобы я тут остался один?