Цепи грешника: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Обещай, что ты поможешь Милене, — обратился я к Маше, крепко взяв ее за руку.

— Ты сам поможешь, — улыбнулась Маша. Глаза ее заблестели от слез, а у меня похолодела спина.

— Ты о чем?

— Прости, но я не дам тебе умереть.

— Что ты несешь?! — разозлился я, не понимая, что происходит.

— Прости, — улыбнулась Маша, и всхлипнула. — Я не дам миру рухнуть, а ты его поддержишь. У нас нет другого выбора.

Только не это. У меня сердце стиснуло до боли, и оно заколотилось, как копыто скаковой лошади. Я был готов убить Машу в облике Зверя, хоть и с болью в душе, но без колебаний, а теперь мою разум разрывало в клочья. Когда я снова увидел ее человеческую сторону, когда увидел доброту в глазах и слезы, понял, что у меня ничего не получится. Не теперь. Я не мог позволить ей умереть, когда она снова стала человеком.

Это я должен был умереть, а не она.

— Я не позволю тебе! Силенок не хватит мне сопротивляться! — воскликнул я, и схватил ее за запястье, тут же опешив. Я будто бы в стальной трос вцепился, а не в руку. Сознание кольнуло пониманием, что мне не хватит дури сдвинуть Машу хотя бы на сантиметр.

С чего она стала сильнее?

Еще я не сразу заметил, что превратился в человека. На мне была лишь черная броня с плащом. Вся моя сила растворилась, и я даже Мортуса больше не чувствовал. Он исчез. Не успел я толком это осознать, как за спиной послышался его голос:

— Уже соскучился?

Я обернулся. Мортус висел в воздухе, мерно размахивая крыльями, и выглядел в точности как статуя в Храме Трех Творений. Я больше не летал. От падения в море меня удерживала только Маша, и отпусти она руку, то я камнем полетел бы вниз.

— Что это все значит?! — сорвался я.

— Значит, что тебя поимели, — усмехнулся Мортус, и улыбнулся, оскалив острые зубы. — Это все ради твоего блага, и блага мира. Последний элемент силы не делает тебя всесильным, как ты ожидал. Именно потому Алландел не отдал тебе часы. Правда он не рассчитывал, что ты образумишь Машу, и что она отдаст тебе их. В ней все время содержался последний элемент. Боюсь, 100 % силы позволяют мне покинуть твое тело, и существовать самому. Прости, — Мортус картинно пожал плечами. — Так уж вышло.

— Вы охренели?! — я вышел из себя.

— Так и есть, — согласился Мортус. — Все это — моя вина. Зверь внутри Маши — моя возлюбленная, которая стала такой по моей вине, и от Маши, к сожалению, ее уже не оторвать. Времени не хватит. И не смотри на меня так, — сморщился Мортус. — Я не монстр, и понимаю тебя. Мне хотелось сохранить то, что обрел. Сохранить навсегда. Но, боюсь, любовь не вечна. Или чувства пройдут, или смерть вас разлучит. Я пошел против естественного хода вещей, и не смог избежать судьбы, хотя и пытался изо всех сил. Я, как и ты, пытался сохранить возлюбленную, дал ей Яблоко раздора, чтобы сделать ее бессмертной, а потом сбежал с ней в ваш мир, чтобы в бесконечной цепочке перерождений никогда с ней не расставаться. Но это было против плана Создателя. И нас выдернуло в антерру. Выдернуло, чтобы равновесие восстановилось. Теперь, — Мортус щелкнул пальцами, — ты и Алландел — простые люди. Я могу не только убивать, но и отнимать силу у Высших существ. Осталось лишь закрыть черную дыру. Потому извиняй, дружище. Нам пора.

— Не вздумайте! — уперся я. — Ты же мне втирал, что нужно уметь принимать разумные решения! И я принял решение умереть за всех! Я! Не ты! Толку от твоей смерти?!

— Изначально я так и хотел сделать. Передать тебе свою силу, и принести в жертву во имя мира, — улыбнулся Мортус. — Но пока мы странствовали, твое нелепое человеческое поведение повлияло на меня, и я понял, что ты не должен платить за мои грехи. Я привел мир к точке разлома, а значит, мне этот разлом устранять. Ты научился принимать взрослые решения, пора научиться и мне. Боюсь, без Зверя черную дыру не закрыть, потому Маша нужна мне. Нас уже не спасти, а тебя вполне можно. И поверь, если бы она выбирала, кого из нас убить, то выбрала бы меня. Живи. Помни нас. Сделай мир лучше.

— Прости. Я люблю тебя, — Маша взглянула на меня тоскливо, и разжала ладонь, с легкостью бросив меня вниз.

Я жестко рассекал воздух, и впал в оцепенение, даже не в силах выкрикнуть. Только спустя пару секунд я закричал, срывая голосовые связки, но не от страха разбиться об бетонное на такое скорости море, а от чувства горькой утраты. Я утратил женщину, которую полюбил с невероятной силой. И утратил друга и учителя.

Мортус пожертвовал собой ради меня и мира, и Маша тоже. Мне не удалось спасти никого из тех, кто висел над лавовой пропастью. Они добровольно и безвозвратно канули в нее.

— Черт бы вас побрал! Ненавижу! — кричал я, будто капризный ребенок, который очень не хотел расставаться с родителями, и пытался удержать их руганью. — Ненавижу!

Плащ обтянул меня, и стал чем-то вроде летного костюма, растянув перепонки между ног, и между руками и туловищем.

Маша и Мортус на невообразимой скорости рванули к черной дыре, превратившись в маленькие черные точки на фоне неба, и затем исчезнув. Спустя миг черная дыра схлопнулась до крохотного объема, втягивая в себя желтые щупальца раскаленного газа, и тоже исчезла, оставив после себя лишь пустоту.

Солнце ослепило мне глаза, и я потерял устойчивое положение в воздухе, кое-как сумев расправить руки и ноги, чтобы потоки воздуха подхватили плащ за перепонки.

Я увидел море. Оно успокоилось. Валастары дрейфовали рядом с горой, покачиваясь на волнах, и я решил, что наши взяли крепость штурмом. Но звуки боя до ушей не доносились.

И меня это не волновало. Ни капли. Маша исчезла, навсегда, и я давил в себе желание разнести этот дрянной мирок только потому, что она попросила поддержать его. Меня одолела злоба, клокотавшая в груди, и мне хотелось немедленно разрезать Алландела на части. Это же он воспользовался отсутствием Мортуса, и нарушил Равновесие. Из-за него нас с Машей выдернуло в эту чертову антерру, в эту проклятую Ангельскую Землю.

Раз уж Алландел теперь человек, как Мортус сказал, проблем с ним не будет. Меня не интересовало, какими боевыми навыками он владел, не интересовало, как силен был. Все, что я видел перед мысленным взором — изрубленное тело Алландела и окровавленную маску на его лице.

Мне по-настоящему захотелось убить. Не из чувства защитить, не из чувства справедливости, а из чувства кровожадности. Я вспомнил себя после битвы с Таламриэлем, где я орал о милосердии и переговорах, и мне стало тошно от самого себя.