— Смешно, да? — Я сжала в кулаке его рубашку. — Ты что вообще тут делаешь? Разве не должен быть на операции?
Скобелев отвел взгляд на секунду, и я поняла — сейчас соврет, но тут же он посмотрел на меня прямо и открыто.
— Закончилась уже операция. Прячусь от Тани, медсестры своей, — выдал он. — Заколебала клеиться.
Я прищурилась.
— А ты и повод не давал? — уточнила я, отпуская его, поворачиваясь спиной. — Застегни.
Коля застегнул мне молнию на юбке, которая немного разошлась от наших игрищ, и развернул меня к себе лицом снова.
— Ань, я не святой.
— О, это я понимаю. Ты с ней спал?
Давай, скажи это громко и сразу. Как пластырь отодрать.
— Да, но до тебя.
— Понятно. Здесь?
— Нет.
— Ладно. Без разницы в принципе.
Я готова была расплакаться. Что за дерьмо? Зачем я спросила? Почему он не соврал? Луше не знать.
— Есть разница, — никак не отпускал меня Коля, хотя я очень хорошо теперь пыталась вырваться из его объятий и убежать.
Сохраняя остатки достоинства и легкости наших отношений, я попыталась пошутить:
— Просто хотелось самой воплотить твои мечты о пошлой пациентке.
— Тебе удалось. Она же коллега, а не пациентка.
— Угу, мне прям сразу полегчало.
Я снова дернулась, чтобы уйти, но Коля прижал к себе крепко и не менее крепко поцеловал, а потом взял мое лицо в ладони и затараторил:
— Мало времени, поэтому скажу быстро. Я не просто похотливый доктор-извращенец, но еще и очень разборчивый говнюк. Мне не нравятся силиконовые сиськи, скулы, губы и прочая фальшь, не нравится дохрена всего. Да, я могу переспать разок-другой с медсестрой, но если у меня есть девушка, с которой я хочу повторять это снова и снова, то нахрена мне эти компромиссы? Лучше подрочить.
Я уставилась на него и сама не заметила, как открыла рот от удивления. Коля услужливо поднял мою челюсть, поцеловал.
— Короче, ты разборчивый засранец и почти вынужденно моногамный теперь? — уточнила я.
— Можно и так сказать. — пожал плечами Скобелев, посмотрел на часы. — У меня прием через пять минут.
— Да, я ухожу. Прости.
— Аня… — Мне снова пришлось врезаться в его грудь, не сумев уйти. — После того, как ты исполнила мои извращенские фантазии и выяснила о вынужденной моногамии, я могу рассчитывать на взаимность?
Я хихикнула.
— Взаимные извращенские фантазии? — подвигала бровями. — Боюсь, мне тебя не переплюнуть.
— Ты поняла, что я имел в виду, — нахмурился Коля.
— О моногамии? — продолжала я прикидываться дурочкой. — Если бы нам было по четырнадцать, ты мог просто сказать: давай встречаться или дружить, или гулять.