— А ты Скобелеву спасибо скажи. Он придумал и прилипло. Говнюк.
Я решила больше не спорить, но и не пить. Только Ваня не успокоился. Он без стеснения набрал номер, гаркнул в трубку:
— Ник, чего сиплый? Спишь? Ничего глупее не придумал? Ну да, все спят после попойки и только ты после дежурки. Лошок.
Я закатила глаза, понимая, что он разговаривает с Николаем.
— А мы тут к Аньке завалились. Она сказала, ты ей прописал ни капли в рот, ни сантиметра в вагину.
— Ваня! — рявкнула я, врезав анестезиологу по спине.
Аля при этом захихикала, словно ей было тринадцать, и она впервые услышала слово жопа.
— Да не ворчи, Никыч, разреши человеку два глотка игристого. Не будь таким нудным. — Он отодвинул трубку ото рта, спросил у меня. — Ты с антибиотиками закончила?
— Да, но…
— Но и все. — И опять в трубку. — В общем, я ей налью. Сам бы пил, и Аньке разрешу. Ник… ну, блин, Ник…
Ваня протянул мне трубку, и я замахала руками, ничуть не готовая к разговору. Но анестезиолог пихнул мне телефон, объяснив при этом:
— Он тебя просит.
— Привет, — проговорила я, почему-то тут же потеряв голос.
— Привет, — так же сипловато ответил Коля. — Что там происходит? Вливают в тебя шампанское через воронку?
— Нет, но настаивают.
— Понятно. Как всегда. Два глотка, Ань. В виде исключения и по большей мере, чтобы Жженов от меня отстал.
— Я поняла, Коль. П-прости, что побеспокоили.
Он был такой сердитый, что я опешила и начала заикаться.
— У тебя все в порядке? — спросил Коля дежурно, скорее по привычке, нежели действительно беспокоясь.
— Да, все хорошо.
— Ладно, — услышала я чуть более мягкий тон, но Ваня уже вырвал у меня телефон.
— Да не гунди, Скобелев. Вечно у тебя пмс в новый год… Сам виноват, пошли их с этими дежурствами… Ну и отстал. Бывай. — Джонни фыркнул, отбивая звонок. — Пипец он нудный. Подумаешь, разбудили. Тоже мне царь.
Он ушел мыть руки, а я достала прошлогодний хлеб, чтобы спрятать волнение и переживания. Разумеется, от Али ничего не укрылось.
— А ну выкладывай, что у тебя с Ником! — потребовала она.
— А что с Ником? — слишком громко для естественного недоумения переспросила я.
— Тебя трясет почти, Ань. У вас что-то было?
— Ты в своем уме? Что могло у нас быть? Мне же ни черта нельзя.
— Не знаю. А тогда? Он тебя ездил провожать в день знакомства.
— Сто лет назад, Аль. И даже тогда ничего не было. Разве он не вернулся через полчаса?
— Вернулся, но почти сразу ушел, чтобы нам не мешать. Ники классный.