Внезапно Живчик резко нажал на тормоза, фургон тряхнуло, и всех бросило вперед.
— Эй! — закричал Стенли. — Что ты делаешь, придурок?
— Извини.
— Ты ведешь машину как последний идиот. Что это с тобой?
Живчик оглянулся и хмуро посмотрел на Стенли.
— Что со мной?Беллз нацепил эти поганые наручники на мою сестру, повез ее к себе. Вот что со мной. Этот парень совершенно чокнутый.
Стенли свирепо посмотрел на него, как недовольный большеротый окунь, готовый проглотить кого-нибудь целиком просто от злости. Ему явно не нравилось, когда о Беллзе говорили плохо.
— Смотри за дорогой! — закричал он.
Живчик отвернулся и ударил по тормозам. Фургон быстро приближался к впереди идущей машине. Шины завизжали. Фургон остановился в нескольких дюймах от бампера передней машины.
— Может, будешь смотреть, что, черт подери, ты делаешь? Так в аварию попадешь.
— Я нервничаю! — закричал в ответ Живчик. — Вы меня совсем довели.
Лоррейн взглянула на Гиббонса. Ее сердце сильно колотилось. Она была уверена, он воспользуется тем, что Стенли отвлекся, и нападет на него. Но он этого не сделал. Он сидел неподвижно, глаза его поблескивали в тени. Ее сердце забилось еще сильнее. Она не могла избавиться от мысли, что это она, а не Стенли или Живчик, вызвала его гнев. Только она.
Потому что не плакала. Но это же смешно. Полный абсурд. Он бы и не хотел, чтобы она плакала. Он терпеть не может, когда она поддается чувствам.
Она отвернулась, чтобы не видеть обвиняющего взгляда Гиббонса.
— Думаю, тебе нечего беспокоиться о сестре, — сказала она Живчику, надеясь ослабить напряжение. — Гангстеры не трогают женщин, так ведь? Законы чести «Коза ностры» это запрещают, разве нет? Особенно если речь идет о невинной женщине.
Большеротый окунь выдохнул смешок:
— Невинная женщина... Мне это нравится.
— Заткнись! — выкрикнул Живчик.
Лоррейн вскинула брови. Она была в недоумении.
Голос Гиббонса прозвучал из тени как глас судьбы:
— Среди этих людей не бывает невинных.
Живчик надувал губы и бросал сердитые взгляды в ветровое стекло.
Лоррейн взглянула на Стенли:
— Сестра Живчика что-нибудь натворила? Почему ты так сказал?
Громила ухмыльнулся.
— Вот что я вам скажу. Беллз свихнулся на верности. Для него это самое главное на свете. Он верен своим, что бы там ни было.
— Каким своим? — спросил Гиббонс.
Стенли снова ухмыльнулся. Он не собирался называть имен.
— Беллз ждет такой же верности от тех, с кем имеет дело. Понимаете?
Лоррейн нахмурилась: