— Смотри не обмани, Рэнди.
Котенок верещал во всю глотку.
Тоцци очень хотелось спасти несчастное животное, но не жертвовать же прикрытием ради кошки. Майк Санторо не осмелился бы перечить Беллзу, во всяком случае не теперь, когда им светит большая ссуда.
Слиповиц был на грани истерики.
— Клянусь, Беллз! Все, что хочешь.
— Правда?
— Правда! Клянусь! Обещаю!
— Отлично.
Беллз выдернул котенка за секунду до того, как колесо вдавило бы его в пол. Колесо еще несколько раз повернулось, затем застыло, коснувшись земли. Он держал котенка за шкирку, но, вместо того чтобы отпустить его, снова уложил на руку, поглаживая, успокаивая, почесывая его голову окровавленной рукой до тех пор, пока котенок наконец не успокоился, устроился у него на руках, запрокинул голову и замурлыкал, совсем как раньше. Спустя какое-то время он уже снова впал в коматозное состояние, вытянулся и обмяк.
Черный парень с Гаити уронил свою чашку, и кофе расплескался по черному от сажи полу. Они с другом молча наблюдали за происходящим от дверей, отделявших контору от гаража.
— Моп Dieu[3], -выдохнул он, уставившись огромными глазами с желтоватыми белками на спящего котенка.
— Ты видел? — прошептал Живчик Тоцци.
— Видел.
— Моп Dieu! Mon Dieu!
Покачивая котенка, Беллз громко рассмеялся. Он широко раскрыл глаза и уставился на парня с Гаити.
— Это вуду, крошка.
Челюсть Живчика отвисла. Он выглядел так же, как парень с Гаити.
— В чем дело. Майки? Ты все еще выглядишь огорченным.
— Я ничем не огорчен, Беллз. Я сказал уже.
— О да, точно. Ты говорил мне. — Беллз продолжал смеяться.
Тоцци молча смотрел на него. Этот сукин сын не просто урод, он урод в квадрате.
Глава 8
10.50 утра
С заднего сиденья «БМВ» Тоцци видел, как Стенли несет к машине два бумажных пакета: большой белый и маленький коричневый. Он все еще размышлял над тем, что произошло в мастерской. Его не оставляла мысль: что, если под колесом машины была бы голова Рэнди Слиповица? В этом случае Тоцци не смог бы просто стоять и смотреть. Ему пришлось бы что-нибудь предпринять, чтобы остановить происходящее, и — конец его легенде. Что тогда? Беллз и Стенли попытались бы засунуть егоголову под колесо, вот что. Беллза бы на это хватило. Нужно перестать думать об этом, но Тоцци зациклился на Беллзе, и эта зацикленность была уже нездоровой — слишком напоминала, страх, а ведь если выкажешь страх, дело плохо. Но Тоцци знал, что никогда не признается себе, что боится, и этотоже его беспокоило: мешало делать правильные выводы, а для секретного агента это может печально кончиться. Он уставился на затылок Беллза, спокойно читающего свою газету на переднем сиденье. Ублюдок.
Стенли влез в машину и протянул коричневый пакет Беллзу, потом сунул руку в белый и вытащил оттуда то, что заказывали остальные. Тоцци получил большую чашку кофе — с молоком и без сахара, Живчик — некрепкий и сладкий кофе и булочку с маслом. Стенли пил кофе с булочкой с сыром.
Беллз открыл свой пакет и вытащил оттуда белую картонную коробку, пластиковую чашку и пару деревянных палочек. Ему принесли жаренные с рисом креветки и чай. С заднего сиденья Тоцци видел, как он отделил палочки одну от другой и снял крышку с чашки с чаем.
Машина стояла на площадке возле узкой аллеи недалеко от трассы номер 46, за Патерсоном, где были расположены магазин детской мебели, продававшейся со скидкой, магазин косметики, закусочная, китайский ресторанчик, в котором торговали навынос, дешевый магазин женской обуви и ювелирный магазин. Беллз повернулся, сел боком и, поднеся картонную коробку близко к лицу, уплетал жареный рис. Казалось, он голоден как волк.
Перестав наконец жевать, Беллз через спинку сиденья посмотрел на Тоцци.
— Рис, — сказал он и сглотнул, — лучшая еда на свете. Это точно.
— Да? — Тоцци отпил кофе. Он сразу насторожился и рассердился на себя за это.