Гиббонс чихнул:
— Тьфу, черт.
Поднялся:
— Надо найти туалетной бумаги. Сейчас вернусь.
И вышел, вытирая нос влажным платком.
Каммингс переходила к более активным пациентам, догоняла одного из нервно расхаживающих, пытаясь добраться до его головы, седого, похожего на медведя человека пятидесяти с лишним лет. Тоцци поморщился, когда она коснулась его густых, спутанных волос, судя по виду, давно не мытых. Пациент не останавливался, но Каммингс не отставала. Внезапно он двинул ее локтем. Тоцци обеспокоенно подался вперед, однако удар, казалось, не причинил ей боли. Видимо, пациент в раздражении просто отмахнулся. Каммингс не отходила от него, пока не закончила проверку, потом пошла дальше. Глядя сквозь зеркало, Тоцци кивнул. Она держалась молодцом.
Вот она стала проверять голову беззубого человека, опершегося о подоконник неподалеку от столика, за которым сидел Сол. Иммордино, как всегда, горбился, уставясь на свои руки. Вслед за беззубым наступала его очередь.
— Все, -сказала Каммингс, кончив рыться в волосах беззубого пациента.
Тот зашевелил бровями, задвигал челюстью. Потом поскреб за ухом, будто блохастая собака.
— Вы следующий, -объявила она, подойдя к Иммордино.
Повернув свою большую голову, Сол поглядел на нее, будто бегемот на птичку, севшую ему на спину, — спокойно, невозмутимо. Она взяла расческу и стала водить ею по его волосам. Сол потряс головой и передернул плечами. Бегемоту не понравилось прикосновение птички.
Каммингс отступила и уперлась кулаками в бедра:
— Перестаньте. Это не больно.
И снова принялась за его волосы. Он яростно затряс головой, чтобы отогнать ее. И тут расческа упала на пол.
Тоцци усмехнулся. Правильно сделала, что дождалась такой реакции. Если микрофон у нее между пальцев, приклеить его будет нетрудно. Но когда она потянулась за расческой, туда же потянулась еще одна рука и ухватила ее запястье.
— Эй, детка.
Чарльз Тейт. Откуда он взялся, черт возьми. Сейчас не его смена.
Охранник сидел на корточках рядом с ней и не выпускал ее руки. Другая была прижата к боку и крепко сжата в кулак. Чарльз пытался ухватить и ту руку, но она не разжимала кулак и не разгибала локтя. В этой руке находился микрофон.
— Простите, -сказала Каммингс. — Мне надо работать.
Она поднялась, вместе с ней поднялся и Чарльз. Запястья ее он не выпускал.
Сжатую в кулак руку Каммингс прижимала к бедру. Было ясно, что в ней что-то спрятано. Тоцци закусил верхнюю губу. Интересно, заметил ли это Сол. Лица его Тоцци не видел, перед ним стояли Каммингс и охранник.
— Отпустите мою руку. Сейчас же.
Зубы Каммингс были стиснуты, ноздри раздувались, и она выходила из роли. Вела себя, как выпускница Барнард-колледжа. Это никуда не годилось. Нужно было бранить его или унижать, но только не вести себя так. В данной ситуации высокомерие неуместно.
Чарльз погладил ее по руке:
— Чего злишься, милочка? Я только хочу, чтобы ты проверила и мою голову.
— У вас есть вши?
— Не знаю. А голова чешется. -Чарльз потерся бедром о ее бедро. — Да, милочка, зудит. Все из-за тебя. -Он гнусно засмеялся. — Проверь мою голову, а? Пожалуйста.
— Сейчас же отпустите меня, не то...
— Не то что, милочка? Чем может угрожать мне такая нежная крошка?
Он потянулся к ней.