— Значит, не надо. Возвращайся к своим друзьям. Я еду домой.
Стэси пошла к стоянке.
— Подожди, подожди. Не убегай. Хочешь поговорить? Давай поговорим.
Она повернулась, волосы ее метнулись в свете прожекторов.
— Нет, я не хочу с тобой говорить. О чем? Ты ясно дал понять, что думаешь обо мне. Я лакомый кусочек, не нужный тебе, но подходящий для твоего друга.
Тоцци стало не по себе.
— Стэси, ты ужасно ошибаешься. Я даже не знаю, с чего начать.
— Вы с Джоном не упоминали обо мне? Скажи, что нет.
Тоцци глубоко вздохнул, пар изо рта в холодном воздухе казался штормовой тучей.
— Хорошо, Стэси, буду откровенен. Мне трудно это говорить, но давай посмотрим в лицо фактам. У нас с тобой ничего не сладится. Я вдвое старше. Ты будешь еще красивой женщиной, когда я состарюсь. Тебе нужно встречаться с мужчинами помоложе.
Произносить это было мучительно, потому что он в это не верил.
— Ты считаешь, что Джон мне подходит? Так?
— Я этого не сказал.
— Все ясно и без слов.
— Стэси, черт возьми, взгляни на меня. Я гожусь тебе в отцы.
— Брось. Неужели для тебя это так важно?
— Ну... — Он с трудом сглотнул. — Да. Важно. Здесь есть нравственная сторона вопроса. Я ведь католик.
Вернее, был. Он будет гореть в аду за эти слова.
— Отлично. Тогда прощай. Я ухожу.
Она решительно зашагала к стоянке.
— Стэси! Постой!
— Нет!
Тоцци потер руки. На свежем воздухе было холодно.
— Стэси, подожди в машине. Я только возьму куртку.
Девушка не ответила. Тоцци слышал ее резкие шаги по гравию.
— Стэси, пожалуйста. Подожди минутку. Я возьму куртку и вернусь. Я не хочу так расставаться.
Никакого ответа.
— Я сейчас же вернусь. Не уезжай.
Тоцци, хромая, подошел к двери и распахнул ее.
Услышав звук вставляемого в замок ключа, Сол затаил дыхание. Открылась водительская дверца. Он не мог видеть этого, но ощутил. Рука его крепче сжала рукоятку пистолета.