— Брось, Тоцци. Ты сам можешь все ей рассказать.
— Ну, ладно. Могу. Но, может, поговоришь с ней? Неужели нужно все объяснять? Я уступаю ее тебе.
— Не надо. Она тянется к тебе, а не ко мне.
— Да она же не знаеттебя, черт возьми. Поговори с ней, может, потянется к тебе.
— С какой стати?
Прихватив зубами сустав пальца, Тоцци поглядел в потолок.
— Потому что ты обладатель черного пояса, а я всего лишь коричневого. Что скажешь?
— Забудь об этом, Тоц.
— Почему?
— Потому что она уходит. Смотри.
Да, Стэси уходила. Тоцци вышел из-за стола:
— Я сейчас. Оставайся на месте.
Он догнал Стэси, когда она открывала дверь на улицу. Коснулся ее плеча:
— Стэси, куда ты?
Девушка дернула плечом, потом повернулась к Тоцци:
— Ты, должно быть, считаешь меня шлюхой.
Прожектор над дверью высвечивал вокруг ее головы золотистый ореол. Лицо оставалось в тени, однако по ее позе было видно, как она рассержена.
— Нет, Стэси, не считаю. И никогда не считал.
— Тогда почему так со мной обращаешься?
— Когда я обращался с тобой, как со шлюхой?
— Не хитри, Тоцци. О чем ты сейчас говорил с Джоном? Мне даже не нужно слов. Все ясно читалось по твоему лицу. Ты хотел свести меня с ним. Уговаривал его. Я что, корова? Думаешь, меня можно передавать из рук в руки?
У Тоцци отвисла челюсть.
— Стэси, я... я не знаю, что ответить тебе. Ты все не так понимаешь.
— Не понимаю я только тебя. Я не знаю, что с тобой происходит, а ты ничего мне не объясняешь. Ты педик? Признайся.
Этот вопрос ударил его пушечным ядром.
— Я не педик.
— Тогда почему обходишься со мной, будто с заразной? Когда мы сближаемся, ты останавливаешь меня.
— Ты не поймешь.
— Так объясни.
— Ну... Это трудно объяснить. Не могу...