Иммордино стиснул зубы, не сводя глаз с гаража.
— Я не могу сделать этого сейчас. Нужны определенные вещи. Ты должен их иметь, иначе прием будет недействительным.
— У нас есть все. Нужны только нож и пистолет. Я прочел в книге.
Из гаража вынеслась красная машина и помчалась по улице. Сол вытер пот с носа.
— Это она?
Чарльз закрыл глаза и пожал плечами:
— Прими, тогда скажу.
Сол увидел, как машина скрылась за поворотом, и удав у него в желудке заплясал румбу.
— Слушай, Чарльз, я совершу обряд, но у нас есть не все. Когда принимали меня, там был портрет святого. У тебя он есть? Без портрета нельзя.
Чарльз протянул руку и стал рыться на заднем сиденье. Достал старый, потрепанный номер журнала «Эбони». На обложке был изображен Джеймс Браун.
— Сойдет и этот.
— Кто? Джеймс Браун? Он никакой не святой.
— Крестный отец души. Почти то же самое.
Чарльз оторвал обложку.
Из гаража плавно вырулила желтая двухместная «хонда». Сол пытался разглядеть, кто за рулем, но ничего не было видно. Чарльз протягивал портрет Джеймса Брауна.
Сол вырвал журнальную обложку из его руки:
— Ладно, ладно. Твоя взяла.
— Мольто бонни[3].
Чарльз улыбнулся, обнажив все зубы.
— Давай нож. Побыстрей.
Сол огляделся, нет ли кого поблизости, потом достал пистолет и сунул в тень под приборную доску. Взял у Чарльза нож и открыл лезвие:
— Давай палец.
Сол сжал кончик его указательного пальца, потом кольнул ножом.
— Оууу!
— Замолчи. Это священно.
Сол вытащил из тени руку Чарльза.
— Видишь кровь?
В неоновом свете она казалась синей.
— Это означает, что мы теперь одна семья.
Сол сглотнул. Черномазый мафиози. Мистретта небось переворачивается в гробу.