— Собственно говоря, джентльмены, — сказала Каммингс, — моя специальность — психология отклонений типа маниакальной вспыльчивости.
Гиббонс издал смешок:
— Похоже на оценку последней выходки моего напарника.
Лоррейн бросила на него яростный взгляд. Это означало, что надо вести себя сдержаннее. Она не могла донимать Тоцци при посторонних и, видимо, решила приняться за мужа, так как с ним могла управляться без слов, одними взглядами и жестами. Это искусство развивается у жен само собой. Еще несколько лет — и она будет поедом есть Катберта уже без слов и без жестов, с помощью одной телепатии. Жаль, что Гиббонс любит ее так сильно. Любовь иногда может стать тяжким бременем.
— Доктор Каммингс приехала сюда по программе внутреннего обмена, организованной Бюро, — объявил Иверс. — Агенты, работающие в лабораториях или в кабинетах, будут набираться оперативного опыта, чтобы лучше понимать деятельность системы в целом. Доктор Каммингс на полтора месяца станет оперативником, почувствует себя, так сказать, на передовой.
Иверс и Каммингс закивали и заулыбались, очевидно, довольные друг другом. Гиббонс кивнул, но без улыбки. Еще одна нелепая программа, изобретенная вашингтонским начальством. Отправить кабинетных работников на передовую, чтобы им было о чем трепаться на вечеринках в Джорджтауне[2]. Вопиющая нелепость.
— Я хотел прикрепить доктора Каммингс к Робертсону и Келсо, — сообщил Иверс, — но поскольку Тоцци пробудет в отпуске по состоянию здоровья не меньше месяца, она, видимо, станет твоим партнером, Берт.
Лицо Гиббонса вытянулось.
— Что?
— Да. — Иверс кивнул, утверждая свое решение. — С точки зрения расстановки людей в этом есть смысл. Когда Тоцци будет готов приступить к исполнению служебных обязанностей, пребывание доктора Каммингс здесь подойдет к концу.
Гордый собой, Иверс провел ладонью по лацкану спортивного пиджака из верблюжьей шерсти. Самодовольный болван.
У Гиббонса заурчало в животе.
— Не думаю, что это слишком удачная мысль. Нельзя подключать к расследованию по делу мафии кого попало. Черт возьми, я сейчас занимаюсь только убийством Мистретты. И практиканты мне не нужны. У меня есть осведомители, которые мне доверяют. Увидев незнакомое лицо, они тут же замкнутся. Как я смогу сделать что-то, если она будет рядом?
Каммингс вздернула подбородок и сцепила руки за спиной.
— Агент Гиббонс, вы полагаете, я буду помехой в вашем расследовании, потому что я женщина или потому что я чернокожая?
Гиббонс оскалил зубы:
— Вы будете помехой, потому что понятия не имеете об оперативной работе.
Она поглядела в его ничего не выражающие глаза.
— Мой пол и цвет кожи здесь ни при чем?
Гиббонс твердо встретил ее взгляд.
— Еще как при чем. Мафиози не задумываясь пристрелит черную дамочку. Для этих людей ваша жизнь не ценнее кофейной гущи.
— Гиббонс!
Брови Лоррейн взлетели выше некуда. Вечно он нарушает политическую корректность.
— Я просто хочу обрисовать положение дел. Эти люди знают, кто я, знают, что с фэбээровцем шутки плохи. Вас, Каммингс, они не знают. А этижизнерадостные итальянцы не принимают гостей с распростертыми объятиями.
— Ну так вы можете меня представить. — Голос ее звучал весьма уверенно. — Узнав, что я из ФБР, они поймут, что и со мнойшутки плохи.
Она держалась, будто студентка, впервые закурившая при родителях. Смотрите, мол, я уже взрослая.
— Берт, я ума не приложу, к кому еще можно прикрепить доктора Каммингс, — сказал Иверс. — Среди оперативников ты самый старший.
Гиббонс рассвирепел.
Тоцци посмеивался, положив босую ступню на колено. Гиббонс сверкнул на него взглядом. Болван. И все это по его вине. Не получи он рану, Иверсу и в голову не пришла бы подобная мысль.
Гиббонсу хотелось заорать на кого-нибудь, но он решил добиться своего с помощью разумных доводов.