– А... ну хорошо, тогда ты иди, ладно? – Она сняла руку с его колена.
– Да, пожалуй, пойду.
Но ей явно не хотелось, чтобы ее оставляли одну. Да и ему не хотелось оставлять ее.
Он кивнул. Она кивнула тоже. Он снова посмотрел на часы.
– А, ладно, пожалуй, не стоит так спешить. Время еще есть. Роксана повернулась, и Тоцци увидел ее профиль в солнечном свете.
– Пожалуйста, не подумай, что я бесчувственная, что мне ни до чего дела нет, но я... я... – Она опять повернулась к нему лицом, наклонила голову набок, обняла за шею и медленно прижалась губами к его губам.
Он ощутил вкус ее губ, провел ладонью по ребрам, почувствовал ее язычок у себя во рту. Когда он нащупал щербинку между зубами, член его начал пульсировать.
Она потянула его за галстук и начала расстегивать рубашку. Он залез ей под свитер и отцепил крючок бюстгальтера, взял в ладонь одну ее грудь и обвел сосок большим пальцем.
– О, Майк, извини, но я больше не могу ждать, – шепнула она ему в самое ухо.
– Представляю себе.
Она сняла через голову сиреневый свитер, и взметнувшиеся волосы засверкали на солнце. Тоцци занялся поясом на ее джинсах. Она расстегнула его ремень и, пытаясь расстегнуть одной рукой пуговицы на брюках, другой ласкала его через ткань.
Он уперся плечом в диванные подушки, приподнимаясь, чтобы она могла снять с него брюки. Ему все не верилось, что они и в самом деле приступили к этому. На какое-то мгновение он засомневался, хочется ли ему, чтобы это случилось. Может быть, не теперь. Не теперь, когда у него голова занята другим. Она положила голову ему на грудь, и тут у него все затвердело окончательно. Правда, это она начала... Нет, им все-таки не следует ждать. Он сам расстегнул себе брюки.
Потом сбросил их совсем, положил руку ей на ягодицы, провел пальцами по шву трусиков, нажимая там, где ее мягкая ляжка встречалась с промежностью. Она облизала кончики пальцев и взялась большим и указательным пальцами за конец его члена. Он слегка поглаживал ее средним пальцем, вперед-назад, вперед-назад, медленно и упорно. Она развернулась, чтобы было удобнее, и он почувствовал влагу. Она застонала. Он закрыл глаза и позволил голове кружиться.
– О Майк...
– Рокс...
Тут зазвенел звонок. Как гулко заливался он в пустых комнатах.
Тоцци вскочил. Сердце у него бешено колотилось. Лицо было мокрым от пота. Он закрыл глаза и снова увидел те лица в полумраке. Да, это было бы нехорошо.
Роксана сверкнула глазами на селектор.
– Ясно, это кровать.
Тоцци взглянул на часы.
– Послушай, Роксана, ты подумаешь, что я спятил, но как насчет того, чтобы продолжить позже? Когда в голове у меня немного прояснится.
Звонок зазвенел снова.
– Ну да... конечно. На тебя свалилось столько всего. Я понимаю. – Она казалась разочарованной.
Тоцци чувствовал себя ужасно. Вряд ли она понимает. Не может быть такого.
Она поднялась и склонилась к селектору. На ней были одни трусики – голубые, трикотажные, с утятами, марширующими поперек задницы.
– Да? – сказала она в селектор.
– Сюда вносить кровать для Тоцци?
– Да, сюда. – Она нажала на кнопку, раскрывающую дверь парадного, и метнулась к кушетке, чтобы поскорей одеться. Тоцци, сидя на краю, уже надевал штаны. Член у него болел. Он чувствовал себя как мячик, который медленно сдувают. И знал, что такое подавленное состояние останется на весь день.
Надевая свитер, она прижалась к нему сбоку и прошептала на ушко:
– Приходи, как только освободишься. Я тем временем застелю кровать.