— Послушай, в тот раз… я была неправа. Была неправа!
Все становятся квази-американцами в худшем варианте.
Я встал. Все руки в масле и грязи.
Она продолжила:
— Мне не надо было говорить… ну, вы знаете…
— Да ладно, забудь.
Возможность прощать часто кружит голову и делает из тебя дурака.
Я сказал:
— Значит, ты не возражаешь, чтобы пойти куда-нибудь перекусить?
— Нет, я не могу.
— Что?
— Ты слишком старый.
В тот вечер, когда стемнело, я вышел во двор и снова проткнул ей шину.
Я люблю читать. Много читаю. Между запоями потребляю печатную продукцию. По большей части детективы. Недавно я закончил автобиографию Дерека Раймонда «Спрятанные досье».
Здорово.
Мужик что надо.
Мне было особенно интересно потому, что он перекинулся от выпивки. Вот что я написал над зеркалом в своей ванной:
Именно от мерзких деталей мне хотелось бы избавиться с каждым выпитым стаканом. Но они отпечатались в моей душе во всей своей красе. Их не стряхнуть.
Видит Бог, я пытался. Со дня смерти моего отца я заклинился на смерти. Думаю о ней целыми днями. Живу с ней, как с полузабытой песней.
Один философ, Ларошфуко, писал, что смерть напоминает солнце. Никто не может смотреть на нее в упор. Я много копался в книгах о смерти:
Шервин Наланд — «Как мы умираем».
Берт Кейзер — «Танцы с миссис С».
Томас Линч — «Похороны».
Не знаю, что я там искал:
ответы
утешение
понимание?
Но ничего не нашел.
Внутри меня образовалась рана, которая до сих пор не заживает. После похорон священник сказал:
— Боль пройдет.