— Конечно, присаживайтесь.
Вблизи она оказалась симпатичнее, чем издалека. Вокруг глаз глубокие морщины. Я решил, что ей под сорок
— Хотите что-нибудь выпить? — спросил я.
— Тот человек обещал принести кофе.
Пока мы ждали, она изучала меня. Не тайком, а открыто, без смущения. Подошел Шон с кофе… и — обратите внимание! — тарелкой печенья. Я вытаращился на него, и он смутился:
— Не твое дело.
Когда он ушел, она сказала:
— Он такой хрупкий.
Не подумав, я ляпнул ужасную глупость:
— Он? Да он нас с вами похоронит.
Она вздрогнула. Мне показалось, ей захотелось спрятаться. Я кинулся напролом:
— Что вы хотели?
Она взяла себя в руки:
— Мне нужна ваша помощь.
— В чем?
— Мне сказали, вы можете помочь.
— Ну… может быть…
— Моя дочь… Сара… она покончила с собой в январе. Ей было всего шестнадцать лет.
Я состроил соответствующую гримасу. Она продолжила:
— Я не верю… что она себя убила… она не могла.
Я с трудом сдержал вздох. Она коротко, с горечью улыбнулась и заметила:
— Любая мать, наверное, так скажет, да? Но потом кое-что случилось.
— Потом?
— Да, позвонил какой-то человек и сказал: «Ее утопили».
Это проняло меня. Я попытался собраться с мыслями и переспросил:
— Что?
— Так он сказал. Больше ничего, только эти два слова.
Тут я сообразил, что даже не знаю ее имени.
— Энн… Энн Хендерсон.
Что-то я не форме. Надо бы привести себя в порядок. Я залпом допил сдобренный коньяком кофе. Немного помогло.