Читать книгу «Мятные Конфеты / Боевые Шрамы (СИ)» онлайн.

Разрушает мою жизнь.

Драко

30 ноября, 1998

Шесть дней.

Прошло шесть дней, и ничего.

Даже от Паркинсон, которая настолько талантлива во всём, что касается сплетен, что у неё обычно есть вся информация ещё до того, как кто-то решает её распространить.

Что означает, что Захария ничего не сказал.

Гермионе это не нравится. Это заставляет её чувствовать себя некомфортно. Потому что она уже сказала Гарри и Рону, Джинни и Парвати, и всем, кто заметил, что они отдалились друг от друга, и догадался спросить, что они расстались, что означает, что он может разыграть свою карту в любой момент.

Но, как сказал Малфой, у него всего одна карта.

У неё в животе затягивается морской узел. Она добавила Визжащую хижину в постоянно растущий список мест, в которые она больше не может возвращаться. И хотя она может объяснить это смертью Снейпа, если кто-то вдруг спросит, в действительности она знает, что это не имеет никакого отношения к Снейпу.

Она заметила, что Малфой отсутствовал на занятиях — как в последние дни прошлой недели, так и сегодня. И он отсутствует на приёмах пищи. Она беспокоится почти так же сильно, как в то утро, когда думала, что он утопился, хотя у неё нет на это никакого права.

Ей не стоило говорить то, что она сказала ему. Ей не стоило поощрять их глупое влечение друг к другу — и то, что в любом случае должно было произойти, произошло через пару минут после того, как она сделала это.

Не считая того, как она в детстве упала на детской площадке — увидела, как её собственная кость прорвалась сквозь кожу её ноги — Малфой связан с каждым страхом из её прошлого. Поместье Малфоев живёт в его глазах, в его прикосновениях и его голосе, и было глупо с её стороны думать, что это не так.

Тем не менее, даже подобные рассуждения не мешают ей беспокоиться.

Джинни — ещё одна проблема.

Гермиона подозревала, что она не особенно верила в их с Захарией отношения, и теперь, когда они оказались столь недолговечными, в её взгляде стало вдвое больше подозрения. Во время еды Гермиона периодически замечает, как та следит за ней, и это заставляет её осторожничать с каждым укусом.

Ей нужно залечь на дно. Ей нужно держаться подальше от Захарии — и от Малфоя, любой ценой. Нет, на самом деле — она думает, что какое-то время ей лучше держаться подальше ото всех. Всё было проще и безопаснее в начале года, когда она в основном выбирала одиночество.

Несомненно, её друзьям это покажется регрессом. Но это необходимо. Гермиона, к которой они привыкли — разбитая, неинтересная и пустая, словно яичная скорлупа — ну, это такое себе, но так она точно будет в безопасности.

Да, возвращение к своему старому поведению кажется отличным планом.

Секунд двадцать.

Она готовит Костерост для мадам Помфри, немного потерянная во всех этих мыслях, когда это начинается. Постепенно разрастающаяся суматоха, рождающаяся где-то у входа в больничное крыло. Крики, шум, звуки шагов нескольких ног. Они с Поппи одновременно поднимают взгляд, и каким-то образом, инстинктивно, Поппи догадывается освободить ближайшую койку.

В следующее мгновение толпа студентов собирается за углом, в прихожей.

— Помфри, Помфри — помоги! — кричит Нотт.

Гермиона роняет колбу, которую держала в руке. Та разбивается о каменный пол.

— Положи его сюда! Сюда! — тут же отзывается мадам Помфри. Она закатывает рукава, пока ведёт студентов к пустой койке.

Гермиона замирает.

— Мисс Грейнджер, быстро, — Поппи машет рукой, привлекая её внимание, но когда Гермиона не реагирует, она разворачивается. Щёлкает пальцами в воздухе. — Сейчас же, девочка — милостивый, иди сюда!

Гермиона спотыкается о собственные ноги. Наступает на стекло, когда заставляет себя подойти к Поппи.

Малфой всегда бледный.

Но не настолько. Сейчас он такого же цвета, как и простыни, на которые его положили, буквально сливается с ними. Все его вены видны — он полупрозрачный — и она практически видит, как они пытаются удержать то небольшое количество крови, которое в них осталось. Но вся она — вся она — льётся ничем не сдерживаемым потоком из его левой руки, и яростно окрашивает простыни в красный цвет.