— Приведите обвиняемую, — приказывает Бербидж, и Гермиона прикусывает щёку, наблюдая за тем, как Пэнси поднимается в своей клетке. Она вспоминает свой сон, тот снова и снова проигрывается в её голове — как бесконечный цикл.
Пэнси выглядит измождённой.
Это первое, что она замечает. Пэнси явно недоедала, её руки стали ещё тоньше, а скулы — ещё острее. Тем не менее, она как-то умудрилась аккуратно завязать свои волосы — её причёска смотрится безупречно. Как выясняется, Пэнси не собирается выглядеть помятой даже на пороге смерти.
— Мисс Паркинсон, Вас обвиняют в соучастии по делу Пожирателей Смерти. Вы понимаете предъявляемые Вам обвинения?
Пэнси морщится, но её голос остаётся спокойным, ровным.
— Понимаю.
— Вы хотите что-то сказать, прежде чем начнутся слушания?
Она осторожно прислоняется к одной из стен клетки, поднимает руку, чтобы осмотреть свои ногти.
— Только то, что помещения, которые Вы нам предоставили, грязные и неудобные.
В зале раздаётся тихое бормотание, и Гермиона стискивает зубы. Ловит взгляд Пэнси и слабо качает головой.
Не делай это ещё сложнее.
Пэнси, кажется, удивляется, когда видит её. Её тёмная тонкая бровь выразительно изгибается, но это единственная её реакция; она вновь поворачивается к Бербидж.
— Это всё? — спрашивает та.
— Да, — говорит Пэнси.
— Хорошо. Давайте начнём.
Визенгамот выступает против неё, мягко говоря, агрессивно.
Первые несколько часов Гермиону даже не вызывают, потому что они слишком заняты обсуждением многочисленных событий, в которых она участвовала, и доказательств её виновности. Её имя в одном из важных списков. Её фотография с Грейбеком и Долоховым. Её слова в ночь битвы.
Всё это время Пэнси сохраняет нечитаемое выражение лица, она разве что выглядит скучающей — но Гермиона видит, как её руки, сжимающие прутья решётки, чуть подрагивают.
А затем Бербидж говорит:
— Есть ли кто-нибудь, кто хочет выступить в защиту обвиняемой? — и Гермиона решает, что ей нужно быть ещё более агрессивной.
Она встаёт, точно как в прошлые разы, но в этот раз её руки не заняты кучей записей. И сейчас она решает спуститься с трибуны свидетелей, чтобы встать рядом с клеткой Пэнси.
— Я хочу, — говорит она, встречая взгляд Бербидж и стараясь звучать максимально уверенно.
— Мисс Грейнджер, мы будем видеть Вас здесь постоянно? — тянет Бербидж, прищурившись.
— Пока мне есть, кого защищать, мадам, да, — отвечает она.
С подиума раздаётся тяжёлый вздох. Они обе знают, что Бербидж не может остановить её. Это совершенно законно — выступать в защиту любого количества обвиняемых, если она знает их лично.
Гермиона лишний раз проверила это сегодня утром.
— Тогда продолжайте, — говорит Бербидж.
— Спасибо, мадам, — она отворачивается и делает небольшой круг, чтобы обратиться ко всему Визенгамоту, — дамы и господа, я здесь не для того, чтобы отрицать участие мисс Паркинсон в этих преступлениях.
Из клетки позади неё раздаётся тихое шипение — скорее всего, это Пэнси решила, что она собралась сдавать её окончательно, а не защищать.
И Гермиона прекрасно знает, как сильно та будет ненавидеть её за её следующие слова.