Кажется, он молчит целую вечность, и всё это время Гермиона чувствует, как она краснеет — как слёзы скапливаются в уголках её глаз — потому что она знает, что звучит глупо, смехотворно и жалко и —
— Знаешь, это у тебя никогда не получалось, — говорит Гарри, пока ещё не поворачиваясь.
Она смахивает первую слезу, которая скатывается по её щеке, шмыгает носом.
— Что? — она уверена, что не хочет знать ответ.
— Просить о помощи.
Мышца на её лбу судорожно дёргается. Она смотрит на спину Гарри, пока он не поворачивается, самую малость, и не ловит её взгляд одним глазом.
Снова долгое молчание.
Затем он изгибает бровь, и она понимает, что он ждёт её. Даёт ей возможность — этот последний шанс. Он…он предлагает.
Помощь.
И она понимает, хотя осознавать это чертовски тяжело, что он прав. Она никогда не просила. Никогда не знала, как.
Часы отсчитывают ещё тридцать секунд, и Гарри снова отворачивается. Поднимается ещё на одну ступеньку—
— Помоги, — слабо шепчет она. Прочищает горло. — П-помоги…помоги мне, — ещё две слезы оставляют влажные следы на её щеках. — Пожалуйста.
Снова наступает тишина.
Но затем Гарри поворачивается к ней лицом, и на его губах играет слабая улыбка.
— У неё были Домашние Эльфы?
— Не знаю. Может быть. Наверное. Но к ним бы точно не относились хорошо. Они не выступят в её защиту, — к этому моменту Гермиона уже буквально кверх ногами. Она лежит, перекинув ноги через подлокотник дивана, её кудри подметают ковёр; она смотрит в потолок. Отчаянно надеется, что смена положения поможет ей что-нибудь придумать.
Что кровь, устремившаяся ей в мозг, сможет выбить из него какую-то идею.
Гарри склонился над стопкой записей, которые они сделали за последние несколько часов; первые солнечные лучи просачиваются в комнату, словно угрожая.
Сначала они потеряли какое-то время, обсуждая все “почему”. Но это было необходимо, потому что ей нужно было, чтобы Гарри понял. Он это заслужил.
Не значит, что она отлично с этим справилась.
— Она, ну, ужасная…
— Я знаю.
— И она смеялась над твоими зубами—
— Я знаю.
— И над твоими волосами—
— Я знаю, я просто — я вижу в ней что-то большее, Гарри. Я — я рассуждаю логически, и поэтому я думаю об обстоятельствах, а когда ты думаешь об обстоятельствах, ты — ты просто…ну, становится проще это понять. Мир, в котором она выросла.
— А когда ты оставалась в Слизерин? — он немного поморщился, говоря это. — тогда она хорошо к тебе относилась?
— Нет.
Гарри открыл рот. Она явно его удивила.
— Но она позволила мне остаться.