Абрикосовая косточка. — Назову тебя Юркой!: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Напротив нас сидит знакомая мне женщина. Старуха усаживает её девочку на горшок.

Я опять думаю, как она похожа на Верку: и говорит так же плавно, и глаза такие же добрые, со смешинкой.

— Отмучились! — говорит отец и надевает на спину вещевой мешок.

— А я не выдержала. С дочкой разве простоишь, — спокойно продолжает женщина. — Дала тут одному человеку гроши, нехай без очереди достанет.

— В солдатской шинели? Сипит так? — спрашивает отец.

— Вы тоже через него?

— В милицию твоего человека забрали!

— Да как же так, родимые? Мы же ему последние гроши! Мама! Мама!

Женщина в ужасе вскакивает и тормошит старушку.

— Где же его, скаженного, теперь нам сыскать-то?!

— В дежурке! — кричит от двери отец.

Больше задерживаться нельзя, иначе опоздаем на поезд.

ПОДКОСОК

Бабье лето в сорок четвёртом году затянулось. Деревья долго молодились, ветер уносил в степь миллионы искрящихся паутинок. Паутина липла к лицу, сетью висела на проводах; солнце, казалось, запуталось в этой фантастической сети и с трудом отбрасывало тени развалин на чисто подметённые тротуары.

Мы молча идём по главной улице нашего города — проспекту Революции. Между трамвайными рельсами проросла трава.

Я с болью вглядываюсь в силуэты изуродованных огнём знакомых зданий.

Когда-то серые, стены управления железной дороги теперь черны от копоти: дома в конструктивистском стиле, горят как смоляные щепки.

Напротив Петровский сквер. В нём памятник Петру I. У ног царя-плотника лежал огромный якорь. Учительница говорила, что этот якорь ковал сам царь. Якорь остался, а бронзового Петра украли фашисты и увезли в Германию, где переплавили на снарядные головки.

Пустынны улицы. Изредка продребезжит фанерными окнами исцарапанный осколками трамвайчик, из развалин неожиданно вынырнет и снова исчезнет человек, и опять мы слышим собственные шаги.

Но люди где-то рядом, их надо искать.

Вот дымит труба, сделанная из старого ведра. Она торчит в груде кирпичей. Здесь был дом, теперь в подвале живут люди.

Однажды до войны я сбежал с уроков и пошел смотреть «Александра Невского» в кинотеатр «Пионер». Очень удобные были сеансы в детском кинотеатре. Посмотришь за рубль, который тебе дали на завтрак, два сеанса и возвращаешься вместе со всеми из «школы». Кажется, в этой картине новгородские гонцы прискакали на пожарище и стали сзывать народ и там ещё пели:

И полезли люди русские из-под дымящихся брёвен, кто с топором, кто с рогатиной. Знакомая на Руси картина!

Теперь киноэкраном был сам город.

На уцелевших столбах ветер шуршит листочками ученических тетрадей: «Фроловы из 57 номера вернулись. Живём на Гусиновке», «Кто знает что-нибудь о семье Вагиных, прошу сообщить на полевую почту…», «Тетя Маня, Борька жив! Ура!».

Откуда-то с неба раздаётся задумчивое мычанье коровы. В школе за Домом книги сохранилась лестничная клетка. Первый и второй этажи заняли под жилье, на третьем хлев.

Вот и площадь обкома! Вместо знакомой стройной громады из красного мрамора много голубого неба…

— Отсюда наша улица начинается, — объясняю я мачехе. — Кировская.

Настроение у меня приподнятое. Домой вернулись!

Отец прибавляет шаг, потом бежит к тому месту, где должен быть дом 22.