В боях за Молдавию. Книга 4: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Бывали случаи, когда враждебная чужая сила отрывала нашу территорию от России. Но сердце моего народа от сердца русского не оторвать: Октябрь и Ленина навечно скрепили узы нашей дружбы.

…Наша земля вся в алых цветах. Каждая ее тропинка и каждая поляна обагрены русской кровью: здесь прошли полки Суворова и Кутузова, Толбухина и Малиновского. И лежат рядом с сынами Молдавии в этой древней земле, как в пантеоне солдатской верности и славы, сибиряки и ленинградцы, москвичи и уральцы, азербайджанцы и украинцы…

Дружба советских народов непобедима. Над ней всегда, в любую погоду полощется багряное знамя Ленина».

…В первые дни после освобождения Кишинева, когда юго- западнее города еще шли напряженные бои с окруженной группировкой противника, к нам в армию прибыл Герой Советского Союза Маршал С. К. Тимошенко. В тот период, будучи представителем Ставки Верховного Главнокомандования, он координировал действия 2-го и 3-го Украинских фронтов в Ясско-Кишиневской операции. Ознакомившись с обстановкой, Маршал С. К. Тимошенко вместе с командармом Н. Э. Берзариным и мной посетил соединения 26-го и 32-го стрелковых корпусов 5-й ударной армии, которые вели напряженные бои с противником.

Заслушав доклады командиров корпусов и дав командарму и им конкретные указания о дальнейшем ведении боевых действий, Маршал вместе с нами выехал на передний край. Здесь, следя с НП за ходом боя, он поставил перед командармом новые задачи.

Убедившись, что боевая операция нашей армии проходит успешно, С. К. Тимошенко и сопровождавшие его генералы вскоре выехали в соседнюю армию.

Командарм пятой ударной

Ф. Е. БОКОВ,

бывший член Военного совета

5-й ударной армии

В жизни бывает, что человека знаешь задолго до личного знакомства с ним, имеешь о нем некоторое представление, ощущаешь к нему приязнь и, более того, проникаешься к нему чувством глубокого уважения.

О Николае Эрастовиче Берзарине я впервые узнал еще в свою бытность начальником Военно-политической академии имени Ленина, когда знакомился с боевыми действиями наших войск по разгрому японских милитаристов в районе озера Хасан. Тогда, по документам и публикациям, я впервые столкнулся с героическими делами 32-й стрелковой дивизии, узнал о воинском мастерстве и личной отваге ее командира полковника Н. Э. Берзарина.

Несколько позже мне более подробно рассказали о боях на Хасане, об особо отличившихся командирах и политработниках, и в том числе о Н. Э. Берзарине, мои друзья — тогдашний военком 32-й дивизии полковой комиссар Д. Г. Дубровский и начальник политотдела 1-й Отдельной Краснознаменной армии бригадный комиссар А. Николаев.

Позднее, в годы Великой Отечественной войны, мне, тогда военному комиссару и первому заместителю начальника Генерального штаба, неоднократно докладывали о глубоко продуманных и успешных боевых действиях армий, которыми командовал генерал Н. Э. Берзарин.

По характеру своей работы в Генеральном штабе мне ежедневно приходилось бывать в Ставке, докладывать Верховному Главнокомандующему оперативную обстановку, участвовать в разработке планов предстоящих операций, присутствовать на заседаниях Государственного Комитета Обороны.

Как-то в конце лета 1942 года И. В. Сталин позвонил мне по телефону и предложил в очередном докладе о положении на фронтах особо детально сообщить о боевых действиях на Волховском, Ленинградском и Северо-Западном направлениях и противостоящих нашим соединениям силах врага.

Заслушав информации офицеров Генерального штаба, начальника Разведывательного Управления и переговорив по ВЧ с командующими этих и других фронтов и нанеся на карту последние данные, я, захватив нужные документы, отправился в Кремль. Как обычно, в установленное для нас время — в 21 час — уже был в кабинете Верховного Главнокомандующего. По настроению Сталина чувствовалось, что он весьма удручен. Это было связано, как выяснилось в процессе беседы, с прорывом противника и вынужденным отходом наших войск на Сталинградском и Кавказском направлениях.

Выслушав мой доклад о положении на всем советско-немецком фронте, Верховный Главнокомандующий особо поинтересовался, как ведет себя противник под Ленинградом и на северо-западе. Я развернул оперативную карту Генштаба и доложил, что гитлеровское командование снимает некоторые дивизии с северо-запада и из-под Ленинграда и перебрасывает их на юг. Напрашивался вывод: противник стремится усилить группировку своих войск, наступающих на Сталинград и на Северный Кавказ.

И. В. Сталин, подумав, сказал:

— Что ж, тогда нужно максимально активизировать усилия наших Западного, Северо-Западного и Ленинградского фронтов. В ближайшие дни вызовем в Ставку их командующих для разработки частных операций. Следует активными боевыми действиями этих фронтов сковать противника на западе и северо-западе, чтобы он ни одну свою дивизию не перебросил на юг.

И тут же Верховный Главнокомандующий дал некоторые указания.

Затем, после раздумья, Сталин спросил:

— Кстати, где теперь действует командовавший в Прибалтике 27-й армией Берзарин? Как мне помнится, в весьма сложных условиях отхода к Холму и Валдаю он умело громил фашистские части, не позволил окружить свои войска, целиком вывел армию с ее боевой техникой и затем, закрепившись, прочно отстаивал рубеж обороны. Да и позже, — добавил Верховный Главнокомандующий, — Северо-Западный фронт, в который входила и армия Берзарина, первым в прошлом году по- настоящему остановил продвижение врага вглубь нашей страны. Потом армия Берзарина хорошо проявила себя при окружении Демянской группировки противника…

Я доложил, что Берзарин продолжает командовать 34-й армией Северо-Западного фронта.

Тогда И. В. Сталин заметил, что о таких, как он, опытных командующих нельзя забывать и при планировании операций на важнейших направлениях их проведение следует поручать именно им.

…Эта беседа живо всплыла в моей памяти, когда в начале июня 1944 года в 5-ю ударную армию одновременно были назначены генерал-лейтенант Н. Э. Берзарин — ее командующим, а я — первым членом Военного совета.

И вот в селе Глинное, неподалеку от Днестра, мы встретились уже как ее руководители.

Передо мной был среднего роста, коренастый, с глубокими карими глазами и чуть седеющей головой генерал. Широкоплечий и мускулистый, со спортивной выправкой, он производил на окружающих большое впечатление. За неторопливостью его речи и движений угадывалась в нем большая внутренняя активность. Простота и тактичность в обращении, свойственное ему чувство искрящегося юмора сразу же расположили меня к нему. Да иначе и не могло быть — стоило поговорить с ним, и сразу же собеседник чувствовал широту его кругозора, большой ум и подлинное обаяние…

Глубина же оценки им военной обстановки свидетельствовала о высокой культуре командарма. К слову говоря, это впечатление от первых встреч укрепилось во мне в процессе всей нашей совместной работы и в 5-й ударной армии, и впоследствии— в первом советском гарнизоне Берлина.

Вскоре после прибытия Н. Э. Берзарина в армию ее генералы, офицеры, да и весь личный состав почувствовали в нем, своем командующем, опытного и волевого руководителя, отлично знающего военное дело и хорошо разбирающегося как в сложном механизме штабной работы, так и в управлении войсками.

Первый день мы провели в ознакомлении с материалами о составе армии, ее вооружении и накопленных запасах, изучали по топографическим картам ее дислокацию и характер местности в полосе предполагаемых действий соединений, уточняли по разведывательным данным состав и систему обороны противостоящего нам противника. Затем были заслушаны доклады начальников родов войск и служб штаба армии, которые, как обычно, напирали на нужды своих частей.

Общую картину в последующие дни расширили встречи с начальником политотдела армии и с руководящим составом соединений и отдельных частей — их командирами, начальниками штабов, руководителями политорганов.

Более трех часов беседовали мы и с парторгом штаба армии, весьма деятельным и вдумчивым майором Василием Константиновичем Поповым. Нас интересовало все: и кадры штаба, и соответствие отдельных начальников его подразделений занимаемым должностям, их деловитость, инициативность и исполнительность, и, не в меньшей мере, постановка партийнополитической работы. Майор В. К. Попов настолько глубоко был знаком с положеним в соединениях, что вскоре он стал привлекаться Военным советом для выполнения особо ответственных заданий.