— У неё несколько порезов и синяков, но в целом она невредима, — сказала она, сделав ударение на последнем слове.
Я с облегчением прислонился к стене. Лишь спустя минуту я смог озвучить вопрос.
— Она разговаривает?
Мама улыбнулась.
— Немного. С ней всё будет хорошо.
— Когда я могу войти? — хрипло спросил я.
— Через несколько минут. И тебе лучше воспользоваться этим временем, чтобы привести себя в порядок. Хотя бы переоденься.
Я опустил взгляд на забрызганную чёрной кровью рубашку и джинсы. Я ни на минуту не хотел оставлять Бет, но и в таком виде не мог пойти к ней.
— Моя спортивная сумка в её комнате. Можешь принести мне?
Мама сходила внутрь и вернулась с моей сумкой. Я воспользовался душевой Мейсона, и вернулся к двери спальни Бет как раз в тот момент, когда дверь снова открылась и из комнаты вышла Рейчел, а следом за ней и мама.
— Она зовёт тебя, — тихо сказала Рейчел.
Я вошёл в комнату, и тут же отыскал взглядом Бет. Она лежала посередине кровати. Её глаза следили за мной, пока я пересекал комнату и садился на край кровати. Во мне вскипел гнев, стоило мне увидеть синяки, проявляющиеся на её челюсти. Но я подавил свою злость. Меньше всего ей сейчас надо видеть, как я расстраиваюсь.
Я не знал, что мне надо было сделать, в чём она нуждалась, поэтому я взял её за руку.
— У тебя что-то болит?
— Нет, — прошептала она. — Обнимешь меня?
Я поднял одеяло и устроился рядом с ней. Я лёг на бок, лицом к ней, а она прильнула в мои объятия, спрятав голову под мой подбородок. Закрыв глаза, я боролся с внезапным приступом эмоций. Она снова была в безопасности моих объятий.
Снова и снова я ловил себя на том, что думаю о том, что она вынесла за последние пять дней. Плен, даже на короткий период, негативно сказывается на человеке, даже на воине. Физические травмы Бет исчезнут задолго до того, как она восстановится эмоционально от тяжкого испытания.
— Крис.
Я поцеловал её в макушку.
— Да.
— Я люблю тебя.
— И я тебя люблю, Голубка.
Я стал поглаживать её по спине, и она тихо вздохнула.
— Ночью… я представляла, что ты вот так меня держишь, — прошептала она.
В горле встал комок.
— Тебе никогда больше не придётся это представлять.
Вскоре она уснула, но я ещё очень долго не мог сомкнуть глаз, не желая упускать ни секунды из ощущения её близости. Небо окрасилось в розовые тона, когда я наконец поддался истощению и уснул рядом с ней.
БЕТ
— Как ты можешь отказаться от распродажи обуви? — не веря своим ушам, спросила Джордан. — Ты же обувь любишь больше чем я, если такое вообще возможно.
Я подпихнула под себя ноги, сидя на диване, и пожала плечом.