Она улыбнулась и положила чехол на изножье кровати.
— Добрый вечер, Бет. Надеюсь, ты в порядке.
— Как и можно ожидать.
Она обошла кровать, отомкнула кандалы и одобрительно кивнула, увидев пустую тарелку. Ри слегка беспокоилась, и два дня умоляла меня прекратить голодать и поесть. Я пила воду из крана в ванной комнате, чтобы не умереть от жажды. Но на третий день моё тело начало страдать от самопровозглашенной голодовки. У меня был быстрый метаболизм, а это означало, что я нуждалась в большом количестве питательных веществ.
Ри уговорила меня поесть, чтобы сохранить свои силы. Голодовка была равнозначна медленному самоубийству, и я не была тряпкой. Однажды я найду способ сбежать из этого места, и ради этого мне надо оставаться сильной.
В мою еду не добавляли наркотики, но я уже и так поняла, что Адаму нет надобности накачивать меня, чтобы получить желаемое.
Как только я освободилась от кандалов, я пошла в душ. Вернувшись в спальню, я увидела мой сегодняшний наряд на вечер, и я резко остановилась от вида элегантного розового коктейльного платья на кровати. У него были короткие рукава и скромное декольте, а юбка доходила до колен. Оно разительно отличалось от других платьев, присланных мне, и больше походило на платья, которые носили другие девушки.
Я изучила своё отражение.
— Оно другое.
— Ты как всегда красива, — сказала Ри, подав мне пару белых туфлей.
Надев туфли, я села в единственное кресло в комнате и стала ждать наше сопровождение на ужин. Я наблюдала, как Ри двигается по комнате, расторопно убирая её, и мне стало интересно, как она попала на работу в семью Адама.
Я никогда особо не задумывалась о жизни таких, как она, демонов, пока не встретила Сару. Возможно, потому что меня учили сосредотачиваться на опасных представителях демонической расы. Сара иначе смотрит на мир, и именно по этой причине, мне так сильно нравилось бывать в её обществе.
— Откуда ты, Ри? Где твоя семья?
Она выпрямилась, отвлеклась от заправки кровати, и удивлённо посмотрела она меня.
— Ты хочешь знать обо мне?
— Если только ты хочешь рассказать.
— Особо нечего рассказывать, — она села на край кровати и сложила руки на коленях. — Меня выкрал из семьи гулак-работорговец, когда мне было четырнадцать лет. Хозяин купил меня и с тех пор я работаю на него.
Она говорила об этом как о само собой разумеющемся, но я видела след печали в её глазах. Как же ужасно было быть отнятой у семьи такой молодой и быть проданной в рабство.
— И как давно ты на него работаешь?
— Двадцать лет.
Я плотно сжала губы, злясь на её участь.
— Пожалуйста, не думай, что у меня тут плохая жизнь. Я скучаю по своей семье, но Господин никогда не относился ко мне плохо. Я могла попасть к владельцу, который был бы жесток и ужасен.
— Но ты раба. У тебя нет свободы уйти, если ты пожелаешь.
Она пожала плечами.
— Я решила довольствоваться своей участью.
В её голосе затаилась крупинка смирения, того, кто поставил крест на надежде получить большее от жизни. В эту секунда я решила, что никогда не позволю Адаму уничтожить мою надежду или мой боевой дух. На это могут уйти недели, месяцы или даже годы, но однажды я буду снова свободной.
Боль прострелила меня, когда я подумала о том, как уже давно меня отняли у Криса. Говорят, связь может пережить долгое расставание при условии, если оба желают сохранить её. Но ослабевает ли она с течением времени? Если у меня уйдут годы на возвращение к нему, будет ли он по-прежнему хотеть меня, зная, с кем я была всё это время?
— Не печалься, Бет, — нежно сказала Ри. — Господин хорошая пара для тебя.
В дверь громко постучали, прежде чем я смогла сказать ей, что он никогда не будет моей парой, и она поспешила открыть. В коридоре стояли Вестон и два других инкуба, и на лице Вестона безошибочно читалось удовлетворение, когда он осмотрел меня. Во мне поселился страх от необычности его поведения, и я внезапно расхотела покидать комнату.
Вестон жестом показал мне выходить, и я подчинилась, невзирая на свои опасения. Отказать Адаму присутствовать на ужине — не вариант. Я уже раз попробовала, на вторую ночь как оказалась здесь, и мой страж-инкуб пригрозил, что сам оденет меня и отнесёт в столовую, если я откажусь.