Грег довольно долго отнекивался. Тоже нашли Микеланджело! Одно дело вырезать деревянную плошку, и совсем другое – человека. Правда, в юности Лестрейд сделал несколько садовых гномиков, а также бюстов учёных, но это было давно.
Однако Майкрофт не отставал, и в конце концов Грегори дал себя уговорить. С той поры вечера в скромной квартире полицейского заполнились взвизгом рубанка, скрипом стамески и едва слышными шорохами резцов. Несмотря на чуть ли не круглосуточную занятость на службе, Грег всё-таки урывал время для работы над скульптурой. Можно было обратиться за помощью к профессионалу, но почему-то мысль, что кто-то чужой будет лапать его Майкрофта, вызывала досаду.
Древесина дуба не зря считается одной из самых плотных и твёрдых. Подчинялась она неохотно, но зато обладала высокой прочностью, что обещало долгий срок целостности будущего произведения.
На всякий случай Грег взял в библиотеке руководство по изготовлению скульптур из дерева; согласно инструкции нарисовал эскиз, нанёс линии на очищенное от коры бревно и обрубил топориком лишние части, получив заготовку.
С самого начала возник вопрос, как будет выглядеть фигура. Естественно, это должен быть мужчина. Наверно, одного роста с Грегом. Новоявленный скульптор вслушивался в голос Майкрофта и старался представить себе его лицо. Конечно, гладкое, без всяких усов и бороды. Высокий лоб, указывающий на выдающийся интеллект, зачёсанные назад короткие волосы. Проницательные глаза. И родинки, непременно родинки. Например, на правой щеке.
Процесс был длительный и трудоёмкий, но оба, и мастер, и его творение, казалось, получали от него удовольствие.
К слову, хобби Грега быстро перестало являться тайной. Всезнайка Шерлок при очередной встрече заметил стружку, приставшую к штанине Лестрейда, скользнул фирменным взглядом по мозолям на инспекторских пальцах, озвучил, чем занимался Грег последние несколько месяцев, и насмешливо фыркнул:
– Вы впали в детство, Грэм? Подобное времяпровождение как раз требует наличия всего двух извилин.
Получив тычок в бок от стоящего рядом Джона Ватсона, своего бой-френда, гений поспешно поправился:
– То есть трёх.
Джон, как всегда, принялся извиняться за несносного возлюбленного, но Грег только рукой махнул. Счастье ещё, что Холмс не догадался об объекте применения его столярных талантов, решив, что офицер полиции просто мастерит какие-то мелочи от скуки…
А совсем не мелочный проект между тем продолжал воплощаться.
Насчёт носа они немного поспорили, Грегу казалось, что тот великоват, а Майкрофт утверждал, что в самый раз. В конце концов инспектор уступил. Не ему же ходить с такой картошинкой! Хотя в ней было что-то весьма симпатичное.
На улице уже вовсю буйствовал июнь, когда Грегори начерно закончил голову и перешёл к туловищу. Хотелось, чтобы имени необыкновенного друга и его изысканно-культурной манере изъясняться соответствовал строгий костюм и туфли.
По поводу талии опять возникли разногласия. На этот раз Майкрофт по какой-то причине счёл себя толстым и потребовал заузить бока и стесать живот. Грег сопротивлялся, поскольку боялся, что статуя станет похожа на песочные часы. С большим трудом и с помощью зеркала ему удалось убедить Майкрофта, что пропорции у того самые что ни на есть идеальные.
Когда Лестрейд уже собирался перейти к рукам, Майкрофт внезапно попросил снова поставить его стоймя (во время выполнения работ Грег его уложил). И тут оказалось, что, к сожалению, неопытность мастера сыграла свою роль: скульптура выходила не очень устойчивой, поскольку Грег заранее не определил её центр.
– Придётся придумать что-нибудь… Может, приделать трость?
– Лучше зонтик, – предложил Майкрофт.
– Здесь не осталось так много излишка дерева. А что если…
В прошлом году коллеги Грега скинулись и подарили ему на сорокалетие шикарный чёрный зонт. Именинник его ни разу не использовал, потому что, во-первых, забывал, а во-вторых, уж больно вещь была большой и непрактичной. Сейчас Лестрейд достал аксессуар из шкафа и прислонил к полузаконченной фигуре. Смотрелось неплохо, как будто так и было задумано.
– Решено, у тебя будет настоящий зонтик.
Лето прошло в создании у скульптуры кистей, брюк и обуви, после чего наступила пора отделки и ошкуривания. Вычищая и заглаживая складки поверхности, Грег испытывал неведомое прежде чувство тёплой радости. По завершении всех рекомендованных в книге процедур в прихожей стояла потрясающая деревянная статуя высокого, немного надменного мужчины в безупречном костюме. Её можно было принять за очень, очень дорогую эксклюзивную подставку для зонтиков.
Окинув взглядом итог своих трудов, Грег удовлетворённо вздохнул. Всё выглядело именно так, как он планировал.
В последний раз притащив Майкрофту зеркало, Лестрейд даже немного испугался сперва – так долго тот молчал. А потом знакомый голос негромко произнёс:
– Это лучшее, что ты мог для меня сделать, Грег. Спасибо.
И такой благодарности «творцу» было более чем достаточно.
~
Вскоре всё вошло в привычную колею. Работа по-прежнему выжимала из бедного детектива-инспектора все соки, и обнимашки с деревянным другом, как и раньше, производили целительный эффект. Обвить руками скульптуру вместо бревна было, конечно, легче и приятнее. Майкрофт продолжал выказывать заботу (иногда это звучало занудно, но доставляло удовольствие) и временами предлагал решение каких-то деловых вопросов.
Одним словом, Грега всё устраивало.
Хотя нет, не всё.