— Если замерзнешь, то в машине есть толстовка — можешь взять.
— Спасибо.
Я расстилаю плед на траву и разжигаю костер. Нам не хочется говорить. Мы молча смотрим на яркие языки пламени, которые поднимаются вверх, согревая нас своим жаром, а искры костра гаснут в прохладном вечернем воздухе.
— Я думала, что самым худшим для меня может быть только смерть родителей, — начинает говорить Алексис, и ложится на спину, устремляя взгляд на звездное небо. — Но после того, что он сделал со мной, и я представить не могу… мне было стыдно, больно, страшно. — Я сглатываю, понимая, что она открывается мне, с каждым мгновением. А ведь я не психолог, я мать твою, просто могу взорваться, если она вывалит на меня все это. — Последнее время я думала, что не справлюсь, что буду жить в этом вечном кошмаре, в который он меня посадил. Но чего я не ожидала, — она немного поднимается и несмело смотрит мне в глаза, — так это того, что в моей жизни появитесь вы с Робертом. Вы каждый день поддерживаете меня, даете веру, надежду, крышу над головой, еду, а теперь еще работу. Ты спас меня, рискуя собой. Спасибо тебе, Тайлер. Огромное спасибо за все!
Я ложусь рядом с ней, касаясь своим плечом ее.
— Я всегда здесь и буду рядом. Ты вошла в мою жизнь в том баре. И я благодарен этому уроду, что смог узнать тебя.
— Я не смогу его забыть. — Она шумно выдыхает и закрывает глаза. — Не смогу отпустить все то, что он сделал мне, и неизвестно, что он делает сейчас с Элис. В моей голове водоворот мыслей. И словно это какая-то лотерея, в которой нужно вытянуть свой счастливый билет. Я не знаю, что делать, забыть, помнить или же…
— Мстить? — спрашиваю ее я, приподнимаясь на локте и смотря прямо в ее карие глаза.
— Да… — неуверенно шепчет она. — Откуда ты?
— Узнал? Ты говорила во сне. — Мне кажется, на ее бледных щеках появился легкий румянец.
— Да, мстить. Мне хочется отнять у нег все. Растоптать его.
Я ее понимаю. Чем больше я смотрю на нее и вспоминаю прошедшие два месяца, и этого урода с ней, тогда в баре, когда он схватил Алексис и потащил по коридору, тем сильнее мне хочется сдавить пальцы на его шее. Ярость тут же растекается по венам, словно горячая вода по трубам, обжигая меня, и накаляя каждую клетку моего тела. Я начинаю нервно щелкать пальцами руки, пытаясь унять растущее напряжение….
— Ты серьезно хочешь мстить?
— Да. Хочу. Я хочу, чтобы он вернул мне мои хорошие воспоминания. Это самое дорогое в моей жизни — дом родителей!
— Ты же знаешь, что я иду с тобой до конца?
— Тайлер, тебе не нужно, — она мотает головой, а в глазах девчонки наворачиваются слезы.
— Нужно! — перебиваю ее уверенным голосом. Беру за руки, чтобы девушка села. Смотрю в ее глаза и говорю то, что давно уже хотелось, чтобы она поняла. — Я хочу, чтобы ты уяснила раз и навсегда! Я не знаю, какой была твоя прежняя жизнь, и каких мудаков ты в ней повстречала. Мне не важно, как скоро ты начнешь доверять мне, потому что понимаю, через что ты прошла. Но я со сто процентной уверенностью могу тебе сказать, что больше ты никуда от меня не денешься. Я буду твоей тенью или ангелом-хранителем — решать тебе. Моя жизнь теперь перевязана с твоей, и я буду рядом всегда, чтобы ни случилось, где бы мы не были и сколько бы времени на часах не было.
— Но… — я знаю, что она скажет, поэтому обрубаю сразу все на корню. Резким движением я притягиваю ее за шею к себе, впиваясь в мягкие губы девушки. Она такая тёплая и нежная. Голова начинает кружиться, сердце бешено колотится в груди. Я запускаю вторую руку в её шелковистые волосы, удерживая ее, чтобы не разорвать этот момент. Мне не важно, ответит она или нет, замкнется снова или нет. Я просто нуждаюсь в ней. В ее прикосновениях. Я просто знаю, что нужен ей. Крепко зажмуриваю глаза, в которых сияют мириады разноцветных искр счастья. Воздуха не хватает, и я отрываюсь от неё, прижавшись лбом к её голове, смотрю в её глаза. — Я просто не смогу отпустить тебя больше ни на секунду в этой жизни, Алексис. Я буду бороться за тебя до конца. И я с тобой. Я буду с тобой. И я не смогу успокоиться до тех пор, пока мы не оставим этого урода ни с чем, лишив его всего. Мы разотрем все его идеалы в порошок, заберем все, чем он дорожит. Я готов сделать это для тебя. — Моя речь прерывная от нехватки воздуха и ощущения её на моих губах. Но мне важно услышать её ответ. Готова ли она ко всему, что произойдёт дальше. — Ты со мной?
Глава 19
Месть, месть, месть… это слово в голове словно засело, вгрызлось прочными когтями и рвет остатки маленькой и потерянной души, спрятавшейся где-то глубоко за пределами скрытого от посторонних глаз уязвленного сознания. Оно разрывает на части и терзает жуткими воспоминаниями, которые, кажется, не покинут меня никогда. Да, мне этого не забыть и не смириться. Он забрал у меня всё и я жажду отмщения, сладкого чувства свершившегося правосудия, когда он будет потерян и ему покажется, что земля из-под ног уплыла. Только тогда я буду по-настоящему счастлива и, пройдя всех этих докторов и психологов, я готова на любые жертвы, мне больше нечем жертвовать, зная, что я не живу, а лишь внешняя оболочка меня существует.
Чувство мести застилает темно-пурпурной дымкой глаза, и ты не видишь больше ничего, тобой движет только оно. На что ты способен ради неё? Чем готов пожертвовать? А что если и жертвовать больше нечем, когда от твоей сущности остались лишь ненависть и безразличие ко всему? И я готова на всё ради вендетты, которая поглотит нас троих, но будет свершена жестоко и безжалостно.
Могла ли я подумать, что я стану такой? Бесчувственной и во мне будет столько ненависти, что кажется, хватит стереть с лица Земли всех неугодных. Что от милой и весёлой девушки не останется ничего, кроме поблеклого обличья.
Но что бы я себе не надумывала, мне есть, чего опасаться. Он меня ищет. Он прислал сюда свою ищейку и расставил чертовы жучки по всему дому. Обеспокоенный Роберт прямо с порога предупредил нас и везде снующая охрана с пищащими приборами обыскивала каждый уголок дома. Теперь я безопасности не чувствую нигде, даже в своей спальне.
Отблески меркнущих ночных огней на потолке сменяются первыми светлыми бликами занимающегося рассвета. После очередного мучающего меня кошмара я не могу уснуть. Уже в который раз, хоть и прошло время. И Тайлер… только благодаря ему я не кричу, не плачу, не мечусь в истерике, но, когда я засыпаю, тонкая грань реальности и моего подсознания стирается и это повторяется. Отдаленно, уже не так четко, и я наблюдаю это как-то со стороны, но даже как для наблюдающего, это насилие выглядит жутко, бесчеловечно и отвратительно.
Сажусь на кровать и ежусь от пробегающих по телу мурашек, потирая плечи. Меня снова пробирает до костей. Но как-бы я себя не чувствовала, я твердо настроена. Я воспользуюсь любой возможностью, чтобы ты расплатился Райт. Сполна. Чтобы я стала твоим непрекращающимся кошмаром, и каждое следующее утро не спасало тебя от осознания того, что это только сон твоего больного извращенного воображения. Ты сгоришь в Аду Райт, и будешь там париться в собственной гнили долго и мучительно. «Ох, деточка. Только вместе с тобой» — отдаленным эхом в голове звучат ответом его слова, но меня это уже мало пугает. Я уже там, я уже это прохожу и всей искалеченной душой желаю, чтобы его жестокость поглотила и расплющила его самого, прихватив с собой мерзкую и похотливую суку Миранду, заблудшую в собственной алчности и желчи.
В комнате становится всё светлее и светлее. В бессоннице я встречаю рассвет. Меня гложет и другое. Тот поцелуй Тайлера на пикнике. Я не оттолкнула его, но и не смогла ответить. Глубоко втягиваю носом воздух и натягиваю одеяло на колени, чувствуя как зябнут пальцы и снова воспоминание мягким окутывающим теплым туманом меня затягивает в тот вечер. А что я могла?
Наши воспоминания, его забота обо мне, жаркие слова и сам поцелуй… Этот человек многим рискует ради меня. Очень многим. Он рискует даже собственной жизнью. Но почему? Я кусаю губы в одолевающих меня сомнениях, пытаясь выстроить логическую цепочку из собственных хаотично мелькающих воспоминаний и догадок.
Почему Роберт звал меня на работу к ним? Я им показалась очень ценным специалистом в области искусства? И перед аукционом в баре, что тогда от меня хотел Тайлер? И когда Элис с ними связалась они рискнули…рискнули своим именем, статусом, а Тайлер собственной жизнью, чтоб меня перехватить при перевозке. Зачем им это?
И внимание Тайлера ко мне. Это совсем не жалость, как мне казалось раньше. Этому должно быть какое-то другое объяснение. Теперь я уже знаю о его симпатии ко мне, но именно это ли им движет помочь мне?
Переодевшись после душа, я спускаюсь в кабинет Роберта, еще до завтрака, в надежде, что привычные его обитатели еще спят. Но при открытии двери я подскакиваю от неожиданности, и из горла вырывается возглас, видя в кресле дремлющего Роберта. Черт. Так и оставшись в дверях, перевожу дыхание. Я стала совсем неуравновешенна.