Дары данайца: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Это у ВАС наверху все такие мудрые, или только одного на хрен надо послать? – Прищурился пролетарий.

- Как вы со мной разговариваете? – Взвился Шеметов.

- А как надо разговаривать? Вы уж простите нас темных, витиеватостям всяким не обучены, привыкли напрямую в глаза правду говорить. – Не полез за словом в карман Шумаков. – И вообще шли бы вы отсюда …, на рабочее место, это нас к делу приставили, чтобы простоя не было, а вот у вас наверняка работа стоит, или что, чернила закончились? 

- Я этого дела так не оставлю? – Потерял самообладание партиец. 

- Так и не оставляй, - пожал плечами Геннадий, - надеюсь втроем унесете?

- Все, убираем карты, -  вздохнул Константин, когда Шеметов скачками вылетел из подвала, - то, что охраняем это одно, а картишки - это уже как не крути, нарушение трудовой дисциплины. 

Спустя полчаса вернулись женщины, которые должны были заниматься формированием мандариновых подарков, установили на стол весы, которые применялись во всех магазинах, и понеслась работа.  Лихо сворачивали кульки из серой бумаги, взвешивали в них мандарины в соответствии со списком, потом подписывали на этих кульках фамилии и уже готовые раскладывали на длинном столе в коридоре, чтобы по окончании рабочего времени работники института могли забрать то, что было предназначено для их детей.  Геннадий с Костей только успевали подтаскивать ящики с южным фруктом. На этот раз Шеметов заявился в подвал с начальницей первого отдела. Женщины работу не прекратили, однако смотрели на этот тандем не очень приветливо. 

- Шумаков, Мурашин, пройдемте ко мне. Требуется уточнить некоторые вопросы. – Заявила «секретная дама».

- Это можно, - согласился Шумаков и тут же кивнул в сторону Шеметова, - а он снова мандарины своровать не попытается? 

- Пусть попробует, я ему тогда не только руки вырву, - тут же заявила одна из работниц весьма выдающихся форм.

- Людмила! – Повысила голос начальница секретного отдела. – Думай что и кому говоришь. 

- Я подумала кому и что сказать, - пожала та плечами не прекращая работы, - вам Антонина Николаевна как всем в паек накладывать или то, что останется?

- Причем здесь это?

- А при том, что после Шеметова редко что остается.

Перепираться дальше было чревато, поэтому Антонина резко развернулась и двинулась к себе, следя за тем, чтобы и вызванные работники не потерялись где-то по пути. 

- Садитесь и пишите объяснительную, - подвинула она листки бумаги рабочим. 

- Объяснительную? – Удивился Шумаков. – И зачем мне это надо? Школу я десять лет назад закончил, и в писании сочинений не преуспел. Скажем так, если вам это надо, то вы и пишите, а я потом скажу, где там правда, а где нет. 

- Шумаков, ты что себе позволяешь? – Сразу вспыхнула начальница первого отдела. – Захотел отсюда вылететь с волчьим билетом?

- Интересно, почему здесь все спрашивают «Что себе позволяешь?», почему не задумываются чего себе позволяют? И что такое волчий билет? – Почесал затылок Мурашин.

- Это запись в трудовой книжке, с которой потом никуда не устроишься. Увольнение по статье, нарушение трудовой дисциплины, - разъяснил рабочий. 

- Что? Спорим! – Тут же вскинулся друг. - Пиши в трудовую что хочешь, а я уже на следующий день работу себе найду. Давно хотел отсюда съе…ь. 

- Гена, ты за языком-то следи, - сделал замечание другу Константин, - ты не в цехе с мастером лаешься, это ему можно правду матку в глаза резать, а тут нужно с вы@боном, чтобы культурно все было, интеллигентно. 

Антонина сразу поняла, что рабочие над ней пытаются стебаться, сначала она хотела перейти на крик, но потом отвернулась к окну и досчитала до десяти, чтобы хоть как-то прийти в себя. Что же, раз не получилось наехать сразу, то придется делать это планомерно. 

- Хорошо, раз вы так себя ведете, то будут приняты другие меры, - сквозь зубы произнесла она, - можете быть свободны. 

Сколько раз было говорено, никогда не делай ничего в запале, так ведь нет, поторопилась она, написала докладную на директора института, и тут такое началось…

Директор проигнорировать докладную не мог, это не докладная из какого-нибудь заштатного отдела, это секретчики, реагировать надо сразу, поэтому он вызвал начальника цеха с его работниками и выяснил, из-за чего возник конфликт, потом опросил заместителя секретаря партийной организации института и тоже прояснил мотив его действий. А дальше поступил просто, перепоручил разбирательство самой партийной организации института.  Почему он поступил именно так? А вот тут и проявилась мудрость руководителя, чтобы он в данной ситуации не сделал, все было бы плохо, все дело в том, что Шеметов давно распоряжался профсоюзными благами как собственными и частенько вмешивался в распределение этих благ не в пользу рабочих экспериментального цеха, что уже давно всем не нравилось. Последняя попытка вообще вызвала негодование, и вместо того, чтобы во всем разобраться, начальник первого отдела попыталась, используя свое служебное положение вмешаться в возникший конфликт на стороне партийца. Вот пусть теперь и выруливают, как хотят. 

Надо честно сказать, что и среди партийных товарищей встречаются настоящие коммунисты,которые сходу разобрались в ситуации, поэтому выговоры по партийной линии заработал как Шеметов, так и начальник первого отдела, за «неумение работать с людьми». Причем по поводу первого партийной организации института было рекомендовано рассмотреть вопрос об использовании его талантов в другом направлении, а вторую попросили впредь не лезть не в свое дело, занимаешься обеспечением секретности, вот и занимайся, воспитывать людей задача других. Заодно и профсоюзного лидера сменили, так как он не проявил принципиальности в отстаивании интересов коллектива, в это время выбор профсоюзного лидера был чисто формальным, он часто просто назначался директором предприятия.  Досталось и пролетариям за сквернословие, поэтому мимо квартальной премии они пролетели, хотя, положа руку на сердце, надо признать, что в том они не были виноваты, на производстве мат был составной частью речи. После того как возникший на голом месте конфликт был урегулирован, все вздохнули свободней, и зря, тут как в анекдоте, ложечки нашли, но осадок остался. Раньше-то люди не сильно присматривались, кому путевки в дома отдыха достаются, а теперь все: стоило только заикнуться о том, что члену партии выделили путевку в дом отдыха, и сразу начиналось брожение. Особенно этим отличался экспериментальный цех, рабочие теперь из принципа следили за распределением профсоюзных благ, и добро бы это осталось в Институте, но нет, перекинулось и на завод, а там пролетариев было куда больше, и вели они себя гораздо активней. 

И так происходило не в каких-то конкретных местах, последнее время дух новых партийных отношений стал проникать и первичные партийные организации страны, все больше мелких «молодых» партийцев вдруг почему-то стали считать себя хозяевами жизни. Ироничный анекдот с оживленным Лениным теперь бил не в бровь, а глаз. Какой анекдот? А вот этот: 

 Ученые изобрели способ оживлять давно умерших, решили оживить Ленина. Оживили, и показывают ему все достижения в СССР, а он посмотрел и заказал себе комнату и все газеты с двадцать четвертого года. Утром заходят в комнату, а Ленина нет. Подумали и решили оживить  Дзержинского, кто ж ещё найдёт своего соратника? Оживили. Тот потребовал всех выйти из комнаты, потом взял последнюю газету и подержал ее над лампой, а там проявился текст написанный молоком: "Феликс Эдмундович, надо всё начинать сначала! Я в Женеве."

- Василий Сергеевич, - ворвался в кабинет к первому секретарю Ленинградского обкома КПСС, Андрей Павлович, начальник отдела торгово-финансовых органов, - тут ЧП у нас вселенского масштаба.