Она сидела у окна и пила свежевыжатый апельсиновый сок.
— Зельб. Это я вчера звонил вам.
Она посмотрела на меня, подняв бровь, и едва заметно кивнула. Я сел за ее столик.
— Спасибо, что уделили мне время. У руководства моей страховой компании есть еще несколько вопросов по поводу несчастного случая господина Менке, на которые, возможно, ответят его коллеги.
— А почему вы решили обратиться именно ко мне? Я не очень хорошо знаю Сергея и вообще недавно живу в Мангейме.
— Просто вы первая из его коллег, кто вернулся из отпуска. Скажите, вы не замечали у господина Менке в последние недели перед несчастным случаем признаков переутомления или нервных перегрузок? Мы пытаемся понять причину этой странной травмы.
Я заказал себе кофе, она — еще один апельсиновый сок.
— Я вам уже сказала, что плохо его знаю.
— Значит, вы не заметили ничего необычного?
— Да как вам сказать? Он всегда был очень тихим человеком, иногда казался подавленным… Но может, он всегда был такой! Я ведь здесь всего полгода.
— А кто из мангеймского балета его хорошо знает?
— Насколько мне известно, Ханна какое-то время более-менее тесно с ним общалась. Йошка тоже, по-моему, его приятель. Может, они смогут вам чем-то помочь.
— Господин Менке хороший танцовщик?
— Да как вам сказать? Во всяком случае, не Нуриев, но я тоже — не Бауш. А вы? Хороший специалист?
Я мог бы сказать: «Во всяком случае, не Пинкертон». Хотя для моей роли больше подошло бы: «Не Герлинг».[72] Но вряд я выиграл бы от такого сравнения.
— Второго такого страхового агента, как я, вы не найдете. Вы не могли бы назвать мне фамилии Ханны и Йошки?
Можно было и не спрашивать — она ведь здесь недавно…
— …а в театре все друг с другом на «ты». Вот вас, например, как зовут?
— Иеронимус. Друзья зовут меня Ронни.
— Ну, как вас зовут ваши друзья, мне знать совсем не обязательно. По-моему, имена тесно связаны с личностью человека…
Мне захотелось взвыть от тоски и убежать. Но я вежливо поблагодарил, заплатил у стойки и тихо ушел.
5
Эстетика и мораль
На следующее утро я позвонил фрау Бухендорфф.
— Я хотел бы осмотреть квартиру Мишке и его вещи. Вы не могли бы посодействовать мне?
— Давайте съездим туда вместе, когда я закончу работу. Заехать за вами в половине четвертого?
И вот мы поехали через деревни в Гейдельберг. Была пятница, короткий рабочий день, все уже готовили свои дома, садики, машины и даже тротуары к выходным. Пахло осенью, я чувствовал приближающееся обострение своего ревматизма и предпочел бы, чтобы верх машины был закрыт, но, не желая казаться стариком, молчал. В Виблингене я вспомнил про путепровод по дороге в Эппельхайм. Надо будет в ближайшие дни съездить туда. Делать этот крюк сейчас, вместе с фрау Бухендорфф, мне показалось неуместным.
— Вот отсюда идет дорога на Эппельхайм. — Она показала рукой в сторону маленькой церквушки справа. — Я чувствую, что должна посмотреть на это место, но все никак не соберусь с духом.
Она поставила машину на крытой стоянке у площади Корнмаркт.
— Я предупредила соседа о том, что мы придем. Петер снимал эту квартиру вместе с одним знакомым, который работает в Высшей технической школе в Дармштадте. У меня, правда, есть свой ключ, но я не хотела врываться в квартиру без разрешения хозяина.
Она не обратила внимания на то, что я знаю дорогу к дому Мишке. А я и не пытался изображать неведение. На наш звонок никто не вышел, и фрау Бухендорфф открыла замок своим ключом. В подъезде стоял прохладный дух подвала.