Рожденные в СССР: читать начало книги онлайн

Глава 3 Москва 6 июня 1975 года

Холмогорцев с унынием оглядел стены коридора его института. Он даже не представлял, как убого в этом времени могли выглядеть помещения. Окрашенные масляной, синюшного оттенка краской перекрытия, беленые потолки с пожелтевшими пятнами, скрипящие от ног доски пола. Кривоватые деревянные конструкции окон, вечно кривоватые форточки. Рабочие кабинеты и лаборатории семидесятых совсем не походили на блестящие и вылизанные офисы из будущего. Он как-то подзабыл, что за эти сорок лет строительные технологии успели совершить несколько революций, хотя догадывался, что начальственные кабинеты даже в этом времени выглядят намного достойней. По местным, разумеется, меркам.

Общая наружная запущенность, к счастью, совсем не касалась наполнения. Самая передовая техника, приборы и инструменты были в безусловном распоряжении данного научного коллектива. Тем более что задачи перед ним были поставлены невероятно сложные. Степан в свою эпоху не был ни ученым, ни программистом, обычный Ай-Тишный техник со средним специальным образованием. Его молодость пришлась на чертовы девяностые, тогда новоиспеченной семье остро требовались деньги, именно здесь и сейчас. Но он по этому поводу совершенно не комплексовал. Куда денутся все эти инженеры и научники без золотых рук мастера по электронному оборудованию?

Зарабатывал он в двадцать первом веке весьма неплохо, давно развелся и жил широко. Путешествия в экзотические страны, увлечение горными лыжами, пенсионный долгострой в пригороде родного Ярославля. Казалось бы, вполне устроенная в быту и труде жизнь, но чего-то все-таки в ней не хватало. Обычное состояние для мужчин за сорок. Кого-то так называемый «кризис среднего возраста» настигает достаточно рано, кого-то намного позже, кому-то и вовсе некогда его переживать, или он просто до него не доживает. Но у многих мужиков в один совсем не прекрасный день начинается внутренний пересмотр собственного жития, появляется смутная тоска по тому, что прошло мимо тебя. Ты к своему ужасу внезапно понимаешь, что жизнь конечна, а ты ни хрена в ней не успел и уже никогда не успеешь. Кто-то из мужчин опускает руки и начинает пить. Кого-то, наоборот, подстегивает к сумасшедшим поступкам, они бросают семью и работу, заводят любовниц или уезжают в дали дальние. Так или иначе, через эти прокрустовы ложа жизнебытия проходят почти все.

Холмогорцеву было странно, что многие из его невольных товарищей по несчастью так безалаберно относятся к шансу иначе прожить второй срок. По его мнению вести обычное существование, попав на сорок лет назад было настоящим преступлением! Именно поэтому он сразу же переехал из родного Ярославля в шумную даже в семидесятые годы столицу, настоял на работе в закрытом, только что открывшемся институте Проблем Электронных Технологий под эгидой Академии Наук. В целом ему здесь понравилось, он быстро нашел общий язык с тремя служащими в нем попаданцами и нашел свою нишу в местном научном коллективе.

Ребята в институте работали в основном молодые и задорные, поэтому на человека из будущего смотрели без излишнего пиетета. Могли и посмеяться при случае, могли и помочь безо всяких обязательств. Дух товарищества, присущий пятидесятым и шестидесятым, еще не ушел безвозвратно. Поначалу Холмогорцеву претило излишне фамильярное обращение к себе – «Степа, Степ, Степаныч», потом он как-то быстро привык. Да и как еще можно было обращаться к вихрастому пареньку с моложавым лицом вчерашнего выпускника техникума?

Вот и сейчас:

- Степ, зайдешь к нам в пятую? Что-то осциллограф барахлит.

- Володь, в очередь!

Опыт из будущего и более двух десятков лет практической работы сделали из него первостатейного мастера. Он смог бы отремонтировать даже то, что еще не было изобретено. Естественно, что поначалу компетентные органы постарались вытрясти из технически подкованного попаданца всю полезную информацию о передовой технике будущего. Через это проходили все люди двадцать первого века, только далеко не все оказались хоть в чем-то полезны. Большая часть современных Степану людей практически ничего не соображали в технике, и после некоторого неосмысленного мычания могут только заявить – «Копку нажал и все заработало. Чего вы пристали? Я менеджером по продажам сидел»

Здесь же сотрудничество с органами прошло достаточно плодотворно, к взаимному удовлетворению обеих сторон. Поэтому Степана довольно быстро представили настоящим специалистам, затем он попросился в этот, недавно преобразованный институт Проблем Электронных Технологий – НИИ ПЭТ. «Ласточка» принятого советским правительством курса на создание Инновационных кластеров развития. Хотя местные начальство, конечно же, использовало другие слова, более кондовые и беспощадные к русскому языку. Не жаловали в этом времени низкопоклонства перед тотальной англоязычностью потомков. Наверное, и правильно!

Холмогорцев совсем не жалел, что получил статус «секретоносителя» и дорога зарубеж для него оказалась надолго закрыта. В той жизни он успел поездить по множеству городов и стран, и частенько развлекал здешнюю молодежь экзотическими рассказами. Молодым людям семидесятых было сложно поверить, что на растерзанную войной землю Вьетнама поедут толпы русских туристов, а такие мировые захолустья, как Турция и Доминикана станут всемирно известными курортами. Ха-ха, это еще они не знают о Коста-Рике и Гоа!

Для советского человека попасть в экзотическую страну можно было несколькими способами. Самыми простыми являлись: получить профессию моряка или рыбака; самый массовый - стать инженером или строителем очередного промышленного объекта, возводимого в стране «с социалистическим путем развития». Еще были дипломаты, торговые представители, военные, «бойцы невидимого фронта», на самом деле возможностей существовало множество. Все «туристы» ввозили в страну большое количество импортных вещей, другие представления о жизни, а также миф о «благодатном и свободном Западе». Эх, ребята, вас бы сначала мордой в грязь! Как же все-таки наивен был советский человек.

Многие из мифов о СССР, популярных в постперестроечную эпоху, на поверку оказались полной туфтой. Инициативные и работящие люди не ждали годами решения квартирного вопроса, они вербовались на Севера, ехали в Антарктиду, зарабатывали тяжким трудом деньги и строили кооперативы. Кто-то шел работать на те производства, у которых шло активное жилищное строительство. Распределение фондов в Союзе - та еще хитрая лотерея.

Любители путешествовать устраивались работать в профсоюзы туристическими гидами и могли объехать почти всю необъятную и невероятно интересную шестую часть суши. Через те же профсоюзы за символическую цену можно было отправиться в увлекательный круиз или экскурсию. Права была народная поговорка – под лежачий камень вода не течет. Были, конечно, и свои нюансы, проблемы и хитрости. Но где и в каком мире их нет? Проще всего брюзжать под старость лет об упущенных некогда возможностях.

На каждом углу висели объявления – «Требуются!» Квалифицированные рабочие были в эти времена буквально нарасхват, им довольно-таки неплохо платили, больше чем инженеру в заштатном НИИ, их обеспечивали квартирами, санаториями и вниманием. Кто был самым уважаемым в советской стране человеком? Шахтер, комбайнер, сталевар, человеку труда! Многие из современников Холмогорцева над таким положением втихаря посмеивались, но в целом признавали некую сермяжную справедливость. Работяги уж точно более достойны внимания, чем лоснящиеся морды депутатов и политиканов, не слезающих с телеэкранов двадцать первого века. Все эти самодовольные хари звездочек от поп-музыки, физиономии педиков из камеди клабов, демагогов из шоу реалполитики практически не исчезали с телеканалов, вызывая только заслуженную рвоту. Нет уж - пусть будут работяги, ученые и космонавты. Они по-настоящему делают страну лучше и сильней.

- Степан Николаевич, зайдите, пожалуйста, к Илье Львовичу.

Перехватил его в коридоре замдиректора по хозяйству Лианозов. Что еще за неожиданный вызов? Холмогорцев не любил, когда его дергают посреди рабочего дня, но свернул по коридору направо и вышел к лестнице, ведущей в административный корпус. Если лаборатории и кабинеты научных сотрудников располагались в шестиэтажном здании из силикатного кирпича шестидесятых годов постройки, то «офис» находился в бывшем особняке девятнадцатого века. Потом такие здания очень полюбили всевозможные банки и магнаты от коммерции. Престижно выглядеть в их бизнесе было весьма важно, а клиенты через грабительские проценты оплатят страсть нуворишей к шикарной картинке.

Потолки сразу стали заметно выше, а лестницы шире. Остатки былой дворянской роскоши начали попадаться на каждом углу. Барельефы, вазоны, вычурное ограждение лестниц. Секретарша на миг оторвалась от кипы бумаг и кивнула в сторону двери, значит, точно ждет. Кабинет директора НИИ был по начальственному широк и объемен. Шкафы с тысячами томов технической и политической литературы; обшитые деревянными панелями из дуба стены; на них несколько портретов – классики от науки и неизменный Ильич. Здесь он был изображен «В Горках».

Михаил Яковлевич Коган был больше похож на кабинетного ученого из какого-нибудь фильма, чем на директора одного из прорывных институтов. Настоящим ученым он, по сути и являлся, став административным работником на время становления ПЭТа. Глядя на сутуловатую сухую фигуру в модном, кремового цвета костюме, Степан только сейчас осознал, что директор на самом деле моложе его самого, если считать настоящий возраст.

- Степан, чего встали, присаживайтесь, – Михаил Яковлевич в обычной рабочей обстановке придерживался фамильярного обращения. – Собственно, у меня вот какая к тебе просьба. Не в службу, а в дружбу. Мне тут звонили ребята из Дубны, сам понимаешь откуда. Так вот – у них там проблемы с новой аппаратурой. Не сможешь завтра к обеду к ним подъехать и посмотреть? Понимаю, что суббота, выходной, но очень тебя прошу! Дело, видимо, сложное, а они уже в курсе, что ты мастер, каких еще поискать. Да и необходимый допуск у тебя уже имеется, поэтому формальностей минимум. Ты же понимаешь, что мы занимаемся сейчас чрезвычайно важным для страны делом? – начал в конце по привычке давить на сознательность директор. Степан был в курсе, что в Дубне находится невероятно засекреченный институт ядерной физики, куда стекаются все полезные в этой сфере науки ученые-попаданцы. И скорей всего его выезд уже согласован с «кем надо». В отличие от многих своих современников он с пониманием относился работе органов, американская угроза, как показали дальнейшие события, не была чем-то надуманным и утопическим. Так что отказаться от просьбы директора получалось невозможно. Просто Степану было приятно осознавать свою значимость и вдобавок хотелось получить некие бонусы.

- Михаил Яковлевич, вы в курсе сколько у меня уже накопилось отгулов?

- Да знаю я, знаю! – Коган поправил тяжелые роговые очки, махнул рукой и прикурил сигарету, выпустив в воздух клуб дыма. Степан все еще не мог привыкнуть к тому обстоятельству, что здесь курят много и почти везде. Ему даже приходилось специально полностью переодеваться в институте в другую одежду, рабочая насквозь пропахла табачным дымом. – Вот тебе тогда и сладкая пилюля. В Дубне имеется довольно крепкая секция горнолыжников, вот заодно и познакомишься с ними. Закончим второй квартал, получишь хорошую премию и поездку на Домбай. Как, по рукам?

- Там летом на лыжах не катаются?

- Да? – Коган был по-настоящему удивлен. – Тогда езжай на море!

Знаменитая еврейская хитрость! Как можно было отказаться от такого чудесного подгона? Приятно все-таки иметь дело с людьми, которые реально заботятся о коллективе! Куда там «эффективным менегерам» до руководителей советских предприятий!

- Это обязательно? Мы вроде собирались прогуляться? Июнь месяц, такая отличная погода стоит, на выходных обещали до двадцати жары, а мы ни разу даже в ближайший парк не выбрались?

Холмогорцев вздохнул, отложив тяжелый утюг в сторону, искоса взглянул на Алину. Женщина полулежала на раздвижном диване, выставив вперед оголенные и красивые ноги. Она, вообще, была необыкновенно красива! С пышной копной великолепных светло-русых волос, правильным овалом лица и обалденной фигурой. Бывают же такие создания природы, им с рождения дано то, чего другие добиваются долгими упражнениями в фитнес залах. Степан прошелся взглядом по её ногам, тонкая сорочка только чуть прикрывала трусики и откровенно показывала высокую, литую грудь. Он облизнул губы, отлично понимая, что и Алина сейчас откровенно рассматривает его. Даже как-то не верилось, что эта великолепная женщина досталась именно ему.

- Коган пообещал премию и поездку на Кавказ. Хочешь, попрошу и тебе сделать путевку?

- Это бродить по горам с бородатыми мужиками и слушать песни под гитару? Без мягкой кровати, горячего душа и ресторана? Нет уж, увольте!