Примаков после добровольного ухода Громыко возглавил многострадальный МИД и в иерархии высших должностных лиц неожиданно вылез на самый верх. Невероятный взлет из кресла заместителя директора ИМЭМО был предопределен послезнанием будущего. Хотя надо отдать должное старому министру, он постоянно консультировал и опекал преемника.
- Хорошо, через двадцать минут буду.
- Договорились!
Министра нажал конку селектора и вызвал дежурную машину, затем собрал со стола документы, часть их переложил в кожаную папку, остальные убрал в скрытый дверью личный сейф. Затем генерал подошел к зеркалу, поправил мундир и зашагал к лифту, который вел в персональный подъезд. Не хотелось зря терять времени, проходя через центральную лестницу.
Генерал-полковник, вернее, как только что узнал, уже генерал армии, рассеянно смотрел на улицы вечерней столицы. Ему было странно осознавать, что и так насыщенные автомобилями магистрали Москвы через сорок лет будут буквально стоять в многочасовых пробках. Зачем в городе столько машин, если они даже не могут двигаться? Хотя какая может быть логика при капитализме? При нем существует только один закон — закон наживы. Сильный жрет слабого, как во времена первобытной дикости. Как допустили в России эту жутчайшую мерзость?
Ахромеев сжал зубы. Ну что ж – первый шаг уже сделан. Вернее, один из первых шагов. Он снова вернулся мыслями в рабочий кабинет Брежнева, к непростому разговору в очень узком кругу. Леонид Ильич был мрачен, то и дело трогал пальцами свои знаменные «Рогатые» часы. Важнейший для себя вопрос генеральный секретарь уже решил, сейчас оставалось обсудить среди самых доверенных лиц последние детали. Генерал отметил даже такую момент, что его машину пропустили до самого подъезда и отдельного лифта, предназначенного только для генерального секретаря. Особое доверие согласно особым обстоятельствам из будущего. Ахромеев практически не виделся ни с кем кроме личной охраны Ильича.
Это тайное подразделение уже год как было выделено в отдельную структуру. Кремль за это время, вообще, стал настоящим «государством» с собственной охраной, связью и хозяйственными управлениями. Эта новая служба среди «слуг государевых» получила хлесткое прозвище «Кремлёвка» и тесно опекала всех значимых лиц в стране. Борис Николаевич, надо отдать ему должное, проявлял поистине византийскую хитрость, создавая в девяностые новую государственность, а также во всем, что касалось лично его и своей семьи. Даже его мрачноватый преемник не пожелал ничего менять.Так почему бы не использовать наработки будущего сейчас? Во всяком случае проверенным людям совершенно самостоятельной службы можно доверять больше, чем насквозь прогнившему чекистскому монстру.
Ахромеев, правда, не был столь категоричен, в КГБ хватало честных и принципиальных людей. Вот пусть они и отстраивают ведомство в новом формате. Ну а мы поможем работать ему в одной упряжке со всеми, не влезая грязными ногами в чужие ведомства. Усиление вновь создающихся спецслужб МВД шло наравне с разгоном второго главного управления КГБ, ответственного за внутреннюю контрразведку. Они слишком увлеклись политическим сыском и проморгали такое количество предателей внутри своего же ведомства. Это же уму непостижимо так безобразно работать!
Усиление МВД имело своей целью противодействие будущим угрозам. Надо душить монстра нарождающейся организованной преступности на корню! Хватит цацкаться со всеми этими ворами в законе и их понятиями. Каленым железом выжечь за десять лет эту многоголовую гидру и всех, кто им потакает. Ахромеев знал, что Щелоков сейчас копытом бьет, чтобы вернуть пошатнувшееся доверие. На далеких Северах расширяется сеть особых лагерей, откуда не будет возврата. Одновременно для тех, кто совершил легкие преступления в первый раз будет расширен список наказаний без посадки. Пусть уж лучше работают на благо общества. В тюрьме один хрен ничему хорошему не научат. Ну а если, голубчик, попался во второй раз, то уж извини, получишь сразу два срока.
Но мысли нового генерала армии опять вернулись к главной теме беседы с Леонидом Ильичом. Ох, не силен был Ахромеев во всех этих политических интригах. Ему нужен совет человека бывалого и опытного. Министр качнулся вперед и приказал адъютанту:
- Соедини меня с Дмитрием Федоровичем.
У кого еще спросить совета, как не у верного сталинского наркома?
- Товарищ генерал, Устинов на проводе.
Глава 2 Москва. 5 июня 1975 года. Банный день
Степан Холмогорцев еще раз оглядел полупустынную Верхнюю Масловку и двинулся на противоположную сторону улицы. Он все еще не мог привыкнуть, что можно спокойно переходить дорогу везде, где захочется, а не только на пешеходниках или светофорах. Исключение разве что составляли центральные проспекты и улицы столицы. Да и там, постояв с минуту, можно смело перейти через дорогу. По сравнению с десятыми годами двадцать первого века автомобильное движение здесь по сути отсутствовало. Так, пройдет какая-нибудь грузовая машина по своей нужде и снова тихо. Частных легковушек в собственности имелось не так много, да и большая часть их хозяев обычно днем на работе. Только утром или вечером создавался хоть какое-то подобие транспортного потока.
Сегодня же у Степана был банный день, и по этой причине он ушел со службы пораньше. Сейчас следовало совершить традиционный обряд покупки пива. Холмогорцев точно знал, что в «Гастроном» на углу с Мирским переулком завезли «Жигулевское». Ага, какое еще в это время может быть пиво? Хотя нет, есть еще «Ячменный колос», «Адмиралтийское», «Рижское», «Петровское» даже стало появляться новомодное «Пражское». Тут уж как повезет. По дороге Степан обошел небольшую лужицу, ночью прошел дождь, и чертыхнулся на криво поставленном поребрике.
Нет, дороги в Союзе, пожалуй, были еще безобразней, чем в капиталистической России. То ли в этом виноваты более отсталые технологии, то ли нет столько средств, но факт, что в первые месяцы после попадания он по этому поводу сильно удивлялся. Хотя с другой стороны, они и не были совсем уж безобразными, например, относительно чистыми. Дворники в это время работали на совесть, особенно зимой. В снежные дни уже часов в пять утра через окна доносился характерный скрежет лопат. Люди держались за рабочие места и уважали свою работу. Хотя может так влияло предоставление служебного жилья? Хорошая возможность зацепиться в большом городе приезжему человеку. Без жилья и работы ты, конечно же, при любом раскладе не останешься, но опять же, его качество будет другое. Реальная жизнь в пресловутом советском застое выявило довольно много давно забытых фактов и нюансов. Единственно, что осталось неизменным – жить можно!
Гастроном встретил прохладой, на улице сегодня было жарко. Он располагался на цокольном этаже пятиэтажки пятидесятых годов постройки, в районе былом много таких зданий. В помещении было темновато, видимо, экономили на электричестве. Хотя с другой стороны - что тут можно было так внимательно рассматривать? Надписи на банках? Нет, тотального дефицита к своему удивлению Степан не обнаружил, просто чаще всего самые искомые продукты быстро заканчивались.
Основной ассортимент, обычно потребляемый Холмогорцевым и его подругой, почти всегда присутствовал. Хлеб черный и белый, два сорта сливочного масла, соленые помидоры, курица, вареная колбаса, пельмени в заводских пачках, крупы, макароны, разнообразная молочка. Мясо, овощи и зелень в основном покупались на расплодившихся по городу кооперативных рынках. Веяние начавшихся в экономике изменений. Хотя кому-то это было не совсем по карману, зарплаты обычных конторских служащих на подобное «богатое потребление» все-таки не хватало.
За рыбой же надо было ехать в фирменный «Океан», сеть таких магазинов за последний год покрыла практически всю страну. Что безмерно порадовало Алину, которая обожала морепродукты. Народ в этом времени еще не понимал их пищевую и диетическую ценность, поэтому кальмары, креветки, мидии и всякие «лягушки» свободно продавались безо всяческих очередей. Как, впрочем, и минтай, рыба вездесущая во всех временных слоях. Её смогла переплюнуть только хваленая Тилапия. За треской, хеком, ставридой приходилось и постоять. Так ведь уже не привыкать. Очереди – бич развитого социализма. Хотя, о чем это он? Развитым он еще не стал.
Окинув наметанным взглядом ассортимент в винном отделе, Степан сразу же направился к кассе, доставая по пути из кармана мятые рублевые купюры. Ну не любил он таскать в штанах кошельки! Ладно еще, когда на работу шел в пиджаке, а так с ними было очень неудобно. Да и не был Степан никогда богатым, не фиг и привыкать. На жизнь хватает и ладно!
- Пожалуйста, пять по сорок пять.
Дебелая кассирша с сочувствием в глаза обратил на него внимание, взглянула на его портфель с торчащим оттуда веником и заговорщическим тоном посоветовала.
- В бакалею рыбку завезли вяленую. Будете брать?
Степан устало вздохнул. В первые недели пребывания в советском городе семидесятых годов он долго не мог привыкнуть к системе местной торговли. Он, конечно же, помнил из детства, что сначала надо было товар взвесить, а потом нашептывая по памяти нужные цифры, бежать к кассе, чтобы получить там чек; вернуться с ним к прилавку и забрать завернутые в бумагу продукты. Но действительность разочаровала его еще основательней. И это после жизни с огромными супер и гипермаркетами с их обширнейшим ассортиментом всяческой никому не нужной и впариваемой безумной рекламой хрени, а также относительно удобным самообслуживанием. Как все-таки быстро мы привыкаем к комфорту! Давно ли сами в девяностых с деревянных ящиков или в жалких ларьках закупались?
Кассирша этого Гастронома сегодня была на странность доброй, или ей просто наскучило сидеть на одном месте, но она тут же закричала в соседний отдел.
- Галя, взвесь товарищу три хвоста вяленой. Сколько пробивать?
Получив ответ, она не дала времени Степану удивиться угаданным числом собутыльников, моментально пробила два чека, и пока мужчина получал сдачу в монетах мило ему улыбалась. После отпуска что ли? Холмогорцев за эти месяцы уже успел привыкнуть к хамоватому образу работника советской торговли. Без крика и ругани в этой эпохе частенько было невозможно ничего добиться. Или что-то уже понемногу меняется? Вон, и фрукты в магазинах круглый год начали появляться, овощная консервация практически всегда присутствует. Теперь не проблема купить маринованный огурчики фирмы «Глобус». или кетчуп из Болгарии. Товарищи из соцлагеря сполна отрабатывают вкаченные в них энергоресурсы, а «строители социализма» в Бандустанах вливания главной страны-локомотива коммунизма. Одни из первых ласточек смены общего курса? И ведь все благодаря им, попаданцам из будущего!
Каково было бы вам перенестись лет так на сорок с гаком назад в место, которое вы смутно помните из такого далекого уже детства? Это не те бесформенные сны, которые временами приходят к нам по ночам, мир вокруг вас ощущается предельно реально. Свежий осенний ветер в лицо, а вместо ласкового солнца и буйной весенней зелени опавшие листья на тротуаре. Неожиданно ставшие слишком просторными джинсы и ветровка. Затем взгляд невольно цепляется за висящий над улицей красный транспарант – «Двадцать пятому съезду наши трудовые успехи!» Неожиданная мысль - а когда же у нас был двадцать пятый съезд? Это у Едросов, что ли или какое кино снимается? Потом ты разглядываешь прохожих в старомодной одежде, а они тебя, по их мнению, одетому как инопланетянин.
Вот около тротуара тормозит…канареечного цвета ментовской Бобик, такие ты видел в последний раз черт знает когда. «Здрастье – приехали!». Сейчас точно увезут в дурку. Надо же - как на самом деле интересно едет крыша, даже становится занимательно. Но никто громогласно не зовет санитаров. Из милицейской машины выходит высокий сержант в обычной синей советской милицейской форме и вежливо предлагает: