- Ничего удивительного, Хиль всегда был товарищем позитивным, его песни хоть и не замысловаты, но приятны.
- Незамысловаты, - криво усмехнулся Владимир – Это ты еще не слышал наши «Поющие трусы».
- Поющие чего? – застыл над салатом Брухевич.
- Трусы. Были еще и такие группы, как «На-на», «Воровайки», «Лесоповал»,
- Пиздец, - совсем не по-интеллигентски констатировал выходки из будущего редактор ведущей литературной газеты города.
- Вот тебе и звиздец. Что бывает, когда к большому баблу дорывается спекулянтское мурло с рынков и гастрономов.
- Мдя, - Николай повертел пустую рюмку между пальцев, была у него такая привычка, - я начинаю вас лучше понимать. Хрен редьки, получается, не слаще.
Брухевич же по-настоящему побледнел.
- Вы представляете, что эти суки наверху сейчас получили железный аргумент в пользу цензуры.
- Сами и виноваты. Кто, думаешь, песни для всех этих гомосячных звезд писал? Честно говоря, - добивал диссиденствующего еврейского критика Новожилов, - можно по пальцам сосчитать количество того, что во времена «свободы» стоящего создали все наши великие творческие личности. На поверку многие из них оказались интеллектуальными импотентами. Кого-то просто сломила та лавина грязи, которая в одночасье хлынула в общество из нутра советских людей. Вы, дорогие мои, почему-то постоянно забываете простые исторические факты. Вместо пристального изучения революции семнадцатого года и предшествующих ей событий, яростно лелеете выдуманные самими же мифы. Например, о роскошной дворянской культуре или самобытности народного бытия. Только посмотрите, как нынче начали красиво играть в господ офицеров и перестали создавать великие образы комиссаров прошлого. Это же настоящая культурная контрреволюция!
- Так ты за это столько бабла получил? – Николай откинулся на стуле и с любопытством взирал на вертлявого человечка, настоящего интеллектуального монстра из будущей эпохи. Он не очень-то доверял его товарищескому тону, показной бессеребренности, хотя нисколечко не считал его сексотом или привычным для их эпохи семидесятых двурушником. «Агент влияния», такое новомодное словечко уже прочно входило в обиход на соседней кафедре его университета. Оно же как нельзя лучше подходило для восходящего вверх литератора, подвизающегося профессором на кафедре литературного института.
Уж больно интересные для простого писателя у того образовались связи: инструктора обкома, преподаватели военной академии, мутные личности из мира фарцы и теневого капитала, наверняка и комитетчики не обошли вниманием такую яркую личность. Хотя черт с ним! В той дурацкой пьяной драки, что случилась прошлой осенью, и последующим за ней разбирательством, Новожилов показал себя настоящим мужиком. Такое не делается на показуху, для этого нужен поистине крепкий характер. Его же терки с руководящими товарищами… Да пусть каждый занимается чем хочет. Он же не лезет в душу фрондирующего философа? Поучает конечно, так Николай кое в чем был с ним согласен, с высоты тех горьких знаний их не то что поучать следует, а хорошенько выпороть.
- Большой критический обзор наваял, за него премию и хапнул. Наверху хорошо приняли, сейчас кропаю многотомник. Первый том уже готов, вот аванс за него и пропиваем.
- Про что он?
- Начало двадцатого века, эпоха перелома. Показать, что творилось тогда в обществе и душах людей. Не представляете сколько у вас материала! Целая прорва! Люди, люди той эпохи еще живы и вполне себе в здравом уме. Я, млять, не понимаю – почему никто из местных дурынд еще на этом себе имя не сделал? Это же такая поистине животворная фактура! В Москве этого днем с огнем не найдешь. Сидите, как собака на сене, сказки сочиняете. Эх, какие там люди были, великаны, гиганты! Мы так, тьфу, мелочь! – Новожилов с сомнением покачал графинчик с остатками коньяка. - Еще закажем, братцы?
- Тогда пьянка пойдет. Кого-то придется до дома провожать, - Бричкин скосился в сторону Брухевича.
- Довезем! Тогда еще двести и горячего.
- Полностью с вами согласен, коллега! – Лев жил на свою не очень большую зарплату скромно, блата не имел, и так вкусно питался редко. Что ни говори, но стол обычного советского человека семидесятых был относительно прост. Они сим обстоятельством даже гордились. Многие же из попаданцев считали, что местная пища была здоровей полезней всего того разнообразия, что продавалось в супермаркетах будущего.
Официант нарисовался сию минуту, получил щедрые чаевые и убежал на кухню как ошпаренный. Сегодня у него также был удачный день, и он точно знал, что его заказ повара поставят в первую очередь. Умение делиться одна из составляющих успеха.
- Дальше будет сложнее, - в ожидании горячего товарищи допили графинчик и перебивались кофе, - надо будет в архивах хорошенько покопаться.
- Весьма опасное занятие, - хмыкнул малость протрезвевший от кофе Лев. – Многие на этом себе шеи поломали.
- Думаешь, ему не откроют нужные двери? – ухмыльнулся Бричкин. – Те, кому положено?
Он поймал на себе блеснувший взгляд Новожилова, ответив прямым и честным взором.
- Соображаешь, дядя. Так я для дела, да и по закону.
- Правду писать будешь? Или все под заказ?
- Злой ты, Коля, для философа, - саркастично усмехнулся Петр. – Как есть, так и буду! Если зарвусь – поправят. Только скажу сразу – врать точно не буду, если получится хотя бы часть всего этого дерьма на страницы выплеснуть, то значит, не зря старался. Вы даже не представляете, что тогда подспудно в Империи творилось. Все наши нынешние проблемы как раз оттуда родом. Европейцы просто это давным-давно прошли, многие не менее кровожадно, все забыть успели - и корчи нового общества в кровавых муках и собственное людоедство. Наш же русский мужик долго запрягает, да потом быстро едет. Вот все в кучу в начале века и смешалось. Индустриализация, капитализация, разврат, вырождение, мировая бойня, национальная ограниченность, светлые юношеские порывы и бандитские разборки в одной по сути семье.
- Тогда удачи тебе, - серьезно пробасил Бричкин, он почему-то верил, что этот странный парень создаст нечто великое и значимое, так у него сейчас глаза загорелись. И в самом деле, второй шанс выпадает не каждому.
- Корректор тебе не нужен?
- Деньжат желаешь заработать, Лёва?
- Не откажусь, да и…хочется заняться чем-то стоящим.