— Пошли. — Зову их с собой, и мы идём в квартиру огрихи.
Там девочка играет с огромным огром, сидя на полу, а Наташа поворачивает к нам голову, и спокойно спрашивает:
— Клетка, меня?
Я качаю головой, поворачиваюсь к Андриэлю и мы уходим обратно в квартиру где всё произошло.
— Стас, я всё понял. — Говорит он мне.
— Я не хочу, чтобы ей что-то за это было, это ещё и моя вина, я сюда почти каждую неделю хожу, и ни хрена не замечал. — Поясняю ему.
Он молча подходит к видеомагнитофону, достаёт кассету, и она сгорает у него прямо в руке. Думаю о соседях, которые могли что то слышать — но похоже никто не вызвал милицию, понедельник, на этаже все на работе, а выше и ниже то ли глухие, то ли им проблемы чужие не нужны.
— Есть у нас один оборотень, поймали, когда искали любые зацепки на маньяка, повесим на него. — Говорит Андриэль: — Там совсем с катушек съехал, из дикой формы уже недели две не выходит, так что проблем не будет, убил он достаточно, ещё и эти уроды в довесок пойдут.
— Спасибо, Андриэль. — Говорю ему серьёзно.
— Ты молодец что сразу к нам пошёл. — Отвечает он. — Всё правильно сделал, не надо никаких «спасибо», это наша земля, мы все виноваты.
Киваю, спрашиваю:
— Что с девочкой?
— Скорее всего в детдом, но можно попробовать пробить что бы под опекунство этой огрихи отдали, не вижу проблем, от судьи зависит, формально у неё все права есть, а фактически их же за животных считают, твою рекомендацию хорошо бы ещё, ты же участковый, напиши что регулярно посещал, если уверен в ней. — Поясняет он, осматривая тела: — Но надо понимать, что будет курс реабилитации — девочка ещё не осознала, что произошло, и если приходящий психолог решит, что ей тут жить нельзя или плохо — тогда точно детдом.
— Сегодня напишу, тебе на стол положу, сразу как вернусь. — Киваю я.
Захожу обратно в квартиру к огрихе и говорю ей:
— Наташ, пошли на кухню.
Мы выходим, и я прикрываю дверь, начинаю:
— Будут спрашивать, ты ничего не видела, только впустила девочку.
— Чому? — Не понимает она.
— Иначе клетка. — Говорю.
— Чому? — Опять не понимает огр.
— Закон такой. — Отвечаю наконец после десятисекундного молчания.
— Чому законй такой?! — Громче спрашивает она: — Они делать плохо!
— Если ты в клетку попадёшь, девочке лучше от этого не будет. — Говорю ей. — А так, может с тобой оставят, я приходить буду, помогу чем смогу, всяко лучше чем то, что её может ждать.
Она долго думает, но похоже понимает, кивает:
— Не видеть ничаго, девочка пришла сам.
— Спасибо. — Говорю ей.
И, кажется, вижу в глазах какое-то понимание, она ничего не отвечает, лишь смотрит на меня со своей высоты, и, кажется, улыбается. А может хочет меня, урода, съесть, и поделом мне будет. Молча выхожу в коридор, и направляюсь к выходу, а когда уже переступаю порог, до меня доносятся слова огрихи:
— Хороший страж.
Выхожу, так и не обернувшись. Тут уже стоит Андриэль, в квартиру заходят новые милицейские в форме, несколько разумных в белых халатах, а эльф говорит: