— Всё-таки кристалл искусственного интеллекта? — Обречённо спрашиваю его, а сам осматриваю остальной сарай, и вижу на стене предметы подозрительно похожие на массивные ноги и руки голема времен второй мировой, прямо как в школьном учебнике истории. — А тело где?
— Всё, пошли в баню, какой голем, какой кристалл, ты о чём вообще, Стас? — Наигранно-удивлённо говорит дед, увлекая меня из сарая в сторону бани.
В бане паримся часа два, дед отделывает меня веником как надо, я только кричу от удовольствия, а потом мы меняемся местами, и уже дед под берёзовым веником «охает» и «ахает». Когда заканчиваем, возвращаемся в дом. Я одеваюсь, и опять сажусь перекусывать, но зеленокожая бабушка, читая газету, бурчит:
— Сколько есть можно, Стас, ты же в бегемота превратишься.
— У меня конституция такая. — Говорю, кусая пирожок с повидлом.
— Бегемотная? — Удивляется орчиха.
— Ба-а-а. — Говорю, и кусаю опять. — После бани же, есть хочется — сил нет.
— Отстань от него, Нин, мальчик вон исхудал как, пусть хоть дома покушает. — Заступается за меня гнома.
— Так исхудал, что штаны уже, наверное, не застегнуть. — Говорит бабушка-орк, перелистывая очередную страницу газеты.
Смотрю на свой живот — ну да, есть немного, но в общем я тощий, с дедом не сравнить, он раза в два шире меня, но он то гном чистокровный. А мне повезло — унаследовал рост от гномов, а телосложение от орков, тощих каких-то орков. Эх.
И вот пока сидим перебраниваемся, слышим, как мимо дома два раза быстро проезжает машина, а потом ещё раз. Идём все вместе смотреть — дорогой, чёрный американский автомобиль, ездит туда-сюда, виляет.
— Это Кариниэль. — Говорю, приглядываясь к водителю.
— Пьяная что ли? — Спрашивает орчиха, тоже присматриваясь. — Она у тебя ещё и выпивает значит, а ты знаешь внук, что женский алкоголизм — пострашнее мужского?
— Ба, не выпивает она вроде, да и не моя, сколько повторять можно. — Огрызаюсь.
Кариниэль похоже заметила нас, подъезжает и вываливается из машины — в прямом смысле, прямо на бетонную дорожку у дома. Я быстро подбегаю и подхватываю её на руки — лёгкая как пушинка, и сразу лезут мысли что проблем носить её на свадьбе не будет, и через порог квартиры тоже. Отгоняю этот бред, несу в дом, чувствую, что она горячая, кожа кипяток. Приехала без водителя, видимо на своей машине, но, когда она со мной говорила — так плохо ей не было, это уж точно, даже кричала на меня.
Кладу её к себе на кровать, расстёгиваю пальто, стягиваю и бросаю в угол, заходит бабушка-гнома и выгоняет меня, за ней входит орчанка и закрывает дверь.
Сидим с дедом на кухне, ждём вердикт, а я подхожу время от времени к двери, и спрашиваю:
— Может скорую вызывать пора?!
— Внук, не мешай, иди давай, брюхо там набей, или с дедом в его железках покопайся! — Огрызается орчанка, а я могу уловить только всплески магии из-за двери.
Через пол часа они наконец выходят, садятся, и бросают какую-то чёрную круглую штуку на стол. Я хочу её взять, рассмотреть, но бабушка гнома одёргивает:
— Не трогай эту гадость, она сейчас растворится, это лишь её физичиское воплощение, предали ей что бы получилось вытащить из бедной девочки.
— Да, если бы ещё чуть-чуть — и не видать нам внуков, во всяком случае от неё. — Добавляет орчанка.
— Да что происходит, можете уже нормально сказать?! — Возмущаюсь я.
— Это та гадость, о которой я думаю? — Спрашивает дед задумчиво.
— Да, во времена нашей службы использовалась частенько, сейчас запрещена. — Отвечает ему бабушка-орк.
Круглая штуковина тем временем испаряется прямо на глазах, растворяется в воздухе и через пару минут её уже совсем не видно на столе. Я провожу рукой по тому месту, где она лежала — но ничего не чувствую. Я, конечно, знаю про всякую гадость, вроде заклинаний отложенной смерти, и что вот таким образом можно его воплотить в какой-то предмет, и достать из поражённого разумного, но вижу впервые.
— Это, внук, метка дезертира, запрещена уже лет пятьдесят как. — Объясняет дед.
— И что она делает? — Спрашиваю.
Он пожимает плечами, и отвечает:
— Накладывается на дезертиров, штрафников в батальонах на передовой, позволяет отследить местонахождения разумного, так же если разумный удаляется за зону ответственности следящего артефакта — начинает медленно его убивать.