Братки-тоже люди (братки на В.О.В.): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

   - Не братан, одно дело чморить и опускать коммерцев, а вместе с немцами чморить и опускать наших людей мне западло, понял, - говорит, вставая с места, и досылая патрон в ствол автомата Царандой. Затем он, с автоматом наизготовку подходит к Николу, и опускаясь рядом с ним на траву, продолжает:

   - Братан, я с тобой, пацаны, кому еще западло лизать булки немцам, двигайте к нам.

   - Вы че, бычье, волю почуяли, - рычит Хруст, и лезет за лежавшим рядом автоматом, тут на АКСУ Хруста наступает сорок последним размером ноги Царан.

   - Братан, ты не прав, нам с немцами за падлу вместе быть, мы немцев мочить будем, понял, и мне лично по барабану, рыжье, брюлики и другое, я знаю, что эти суки уже начали творить в моей деревне. А их ублюдочные полицаи снасильничали мою бабку, и она повесилась в 1942 году.

   Хруст понимает, что коса нашла на камень, и тупо быкования сейчас недостаточно, и потому меняет тактику:

   - Пацаны, вы меня не поняли, я не против наших, и не сторонник немчуры, я просто за нас самих, поймите, бундесы рано или поздно, нас порешат, их вон какая сила, да и красных они гонят по черному. Тем более Сталин со своей братвой, до сорок третьего будут бегать от немцев,

   - Да ты прав братан, без базаров, и я с тобой, - рядом с Хрустом появляется Шпон, и садится обок, грозно поглядывая на идеологических противников.

   В противоположную группу переходит Мурод:

   - Братва немцы суки, три раза ранили моего деда, и замочили его двух братьев, потому я тоже против фашистов, мне западло даже на одном гектаре с фашистом сидеть, Никол, Царандой я с вами.

   - Ну братва, я пограничник и то, что я с вами в бригаде, не значит что я предам Родину, ради бабла, и потому извини Хруст, но я с пацанами, зря что ли КГБ меня учил защищать Родину, буду валить немцев, - и Макс тоже пошел к компании антифашистов.

   Сразу же после этого, одновременно с мест встали Гонта и Сержант, и не сговариваясь оба шагают к группе с Николом во главе, и первым свой выбор озвучивает Сержант:

   - Хруст, ты авторитетный конечно пацан, но ты не прав, и пусть я не вояка как эти, но мне тоже западло тусоваться с фашистами, я вами пацаны.

   Гонта, так же озвучивает свою позицию:

   - Пацаны, Хруст пацан реальный, конкретный и вообще ништячный, и может в натуре он прав, ну насчет золота и бриллиантов, но я еврей, и мне на роду написано быть антифашистом. Ибо с немцами мне не по пути, пойду к ним, рано или поздно, но меня зачистят как еврея, потому, Никол я с тобой.

   Все, разделение бригады закончилось, Хруст в ауте, впервые большая часть банды, против него, и обратной дороги нет, надо выходить из ситуации, и он тянется к автомату, но в два прыжка рядом оказывается Макс и наставляет на Хруста свой ствол:

   - Хруст, ты был нашим пацаном, нашим центровым, но ты сделал свой выбор, и теперь мы враги, потому, клади волыну, и вали, в честь старой дружбы пацаны будут не против, не жмурить тебя с Шпоном. Бросайте стволы, ксивы, бабло и может идти.

   В это время Шпон попытался вытащить гранату из кармана, но получил АКСУ по голове от Царана, антифашисты все встали и окружили фашистов, все, к былому единству возврата нет... Прошло полчаса, и по дороге идут Шпон с Хрустом, оружия у экс-рэкетиров нет, и вообще они идут налегке, таким манером они дошли, до попавшейся навстречу подводы с стариком колхозником, и на подводе доехали до первого же села, вяски Криницыно.

   Братки-Фашисты.

   В ближайшей деревне, отряд волостного полицмейстера Зубило проводил зачистку территории от окруженцев, в тот год, множество бойцов из окруженных и разбитых войск РККА, оказавшись в окружении пошли в примаки к одиноким женщинам. И как раз поиском подобных людей, а так же скрывшихся комиссаров и коммунистов, и занимался отряд руководителя волостной полиции Зубило.

   Из материалов НКГБ Белорусской ССР

   Зубило, - Ярощук Станислав, белорус, католик, уроженец Гродно, из семьи рантье, 1914 года рождения. Бывший капитан армии панской Польши, участник майского переворота 1926 года, после 1939 года, занимался бандитизмом на территории правобережной Белоруссии, с приходом оккупантов, возглавил полицию волости. Ярый противник Советского строя, жесток, беспощаден, подозрителен, на хорошем счету у оккупационной администрации.

   Во время облавы, были задержаны Шпон с Хрустом, и скоро оба экс-рэкетира, предстали перед очами Ярощука.

   - Пан начальник полиции, вот тут двоих голодранцев задержали, у них папиров нема, да и гутарят по москальски, мабуть воны комунняки? - докладывает помощник начальника полиции Приходько (этнический украинец).

   - Ну поговорим с спадарами москалями, чего им нужно на нашей белорусской земле? Чего стоим, давайте рассказывайте, господа, комиссары вы или может просто командиры-комунняки, а?

   - Да нет господин начальник, мы не комунняки, мы как бы это сказать, мы борцы против комунняк.

   - Да ты что? Может, еще скажете, что в белой гвардии воевали? Да по моему слишком молоды парни, а как вы против коммуняк боролись а?

   - Ну если честно, мы брали кассы, ездили по Союзу, да и зарабатывали на хлебец с маслом в натуре.

   - Да? А чего ж тогда у вас татуировок нет, у меня вон Приходько из блатных, и разрисован весь как жестовский поднос, а у вас ручки чистенькие? Или на теле есть где, ну покажите, не скрывайте.

   - Нет, мы ж не сидели господин начальник, пока не попадались красноперым, хотя в Новочеркасске в прошлом году чуть не попались. Помнишь Шпон? Уходим короче проходным двором, банк взяли, бабла немерено, а навстречу бац и мусор, с пушкой. У меня в руках обрез был, я и шмальнул мусора в лобешник. Вот и ушли, пока остальные мусора опомнились, мы уже в Тбилиси были.

   - Ну пока складно говоришь, так говорить и в ОГПУ могли научить, или как оно у вас теперь называется, ВЧК, НКВД, НКГБ?