— Ты ведь его протеже? — спрашивает Хейли, скорее утверждая. Герой с сомнением в голосе кивает:
— Эй, вообще-то… — только собирается возмутиться, но затем понимает, что она права. — Да, наверное, — вспоминает подслушанный ранее разговор Хейли с Пеппер, поэтому решает больше не касаться этой темы.
Девушка же усмехается:
— Забавно.
— Что именно? — спрашивает Человек-Паук чуть удивлённо, внезапно подходит к ней поближе. Хейли почему-то не отступает, просто поднимает подбородок чуть выше, ведь она ниже Паучка где-то на полголовы.
Как и Питера
— Твоё положение, — говорит, глядя на маску и всё думая, кто может скрываться под ней. Ведь это может быть кто-угодно, в самом деле…
— Почему так? — спрашивает Паучок, клоня голову вбок. Хейли задумчиво отвечает, глядя теперь уже себе под ноги:
— Он пользуется тобой, — её голос кажется отрешенным, но он заставляет парня нервно дёрнуться. — Старк, — продолжает, чувствуя, как ладонь парня сначала касается её руки, а затем талии, обвивая её. — Посылает на что-то более мелкое, или просто… — Хейли не издаёт ни звука, чувствуя, как её ноги отрываются от земли, а Человек-Паук крепко прижимает её к себе.
Уильямс чувствует тепло, что исходит с него, и ей не хочется, чтобы незнакомый парень её отпускал. Ей правда не хватает такого человека — чтобы её просто обняли и согрели, выслушали и никому не рассказали об услышанном.
Проще говорить правду незнакомым людям, особенно когда ты точно знаешь, что навряд ли с ними встретишься ещё хотя бы раз в жизни.
Они приземляются на крышу. Хейли всё ещё стоит с зажмуренными глазами, а Паучок не решается нарушить сложившуюся идиллию: девушку в его объятиях, эту минутку тишины и спокойствия.
Как бы хотелось остановить время прямо в этот самый момент.
— Что просто? — он спрашивает тихо и тут же жалеет о том, что сделал это. Девушка открывает глаза и смотрит куда-то вдаль:
— Ничего, просто вновь вспомнила об одном своём знакомом… — она отстраняется, от чего Питер невольно чувствует неприятный укол в груди.
— Каком? — спрашивает, понимая, что уже знает ответ. — Что-то случилось? — озабоченность в его голосе звучит правдиво, но в то же время мозг упорно твердит ему, что он врёт. — Ты выглядишь подавленной, — это ещё легко сказано.
— Ничего особенного, — Хейли отходит на пару метров, обнимая себя руками. Паркер пристально наблюдает за ней:
— Вовсе нет, — отрицает он, подходя к ней. Смотрит на сгорбленную спину, чувствуя подавленность девушки.
— Ты уже ведёшь себя прямо как Питер… — вздыхает она, нервно усмехнувшись. Паучок спустя секунду бодро спрашивает, но уже с меньшим восторгом:
— Какой Питер?
— Чёрт, — Хейли качает головой из стороны в сторону, упрекая себя. — Паркер, — поднимает глаза на небо, чувствуя, как к горлу невольно приближаются слёзы. — Один мой знакомый, — произносит с неумолимой грустью, тем самым заставляя Паучка забеспокоиться ещё сильнее:
— И что случилось между вами, раз уж ты так хмуришься, говоря о нём?
— Мы разошлись, — он удивлённо распахивает глаза. — Или что-то вроде того, — голос Хейли едва-едва дрожит. — И теперь мне одиноко.
— Вы были близки? — спрашивает парень на автомате, чувствуя, что он сам виноват.
— Нет, о чём ты, — девушка собирает все свои силы, чтобы перестать дрожать. — Конечно нет… — продолжает, оборачиваясь, а парень замечает, что её щёки стали ещё более красными. — Питер просто был моим близким другом.
— Был? — спрашивает, надеясь, что его голос не дрогнул — потому что эта фраза буквально выбивает у него почву из-под ног.
— Ну, он всё ещё им является, но… — Хейли закатывает глаза, желая в этот момент просто устало повалиться в кровать. — Это всё так запутано, — только и произносит, прикрывая глаза на пару секунд. Холодный порыв ветра заставляет её волосы развиваться, а Паркер завороженно наблюдает за ней, тихо произнося:
— Попытайся разобраться.
— Поверь мне, это так же странно, как и моё прошлое, — она нервно усмехается в ответ, не двигаясь, хотя Паучок тем временем подходит к ней почти вплотную.
— А что с твоим прошлым? — спрашивает он чуть тише, завороженно глядя на раскрасневшееся лицо Хейли, что отрешенно смотрит на город, что расстилается пред ними.