Принятие себя заключается в полном (ну или почти) понимании себя, своих потребностей и своих желаний. Как же страшна реальность, в которой мы живём. А ведь мы уверены в собственной правоте до последнего и готовы бороться за эту иллюзию почти что бесконечно.
На всю комнату раздаётся характерный звук открытия замка.
До этого незаметная стеклянная дверь отъезжает в сторону. Хейли мысленно смеётся насчёт того, насколько Старк сделал всё «по фэн-шую».
У неё даже нет пожитков, которые нужно обратно перетаскивать в её комнату. Одно лишь хрупкое, уставшее тело.
Тони здесь нет. Питера тоже. Гарри стоит у стены, молча наблюдая за происходящим. Один он приходил к ней в последние две недели, что прошли после того знаменательного посещения Старка и Паркера.
— Пойдём? — с робкой улыбкой спрашивает Озборн, отклоняясь от стены. Хейли заставляет себя кивнуть, охранник же, контролирующий все её движения, на его слова никак не реагирует. Только нажимает кнопку на стекле и «дверь» становится на место.
Без выходок. Этого даже говорить не нужно — Хейли сама мысленно раз за разом возвращается к этому словосочетанию.
Гарри не волнуется о расстоянии между ними. Всё это время он не покидал базы, может быть, разве что пару раз, чтобы забрать вещи. Ему не нужно домой? А что его родители?
Озборн спокоен и расслаблен, но Хейли понимает, что он может скрывать свои эмоции. Он неразговорчив, а значит, всё ещё сложнее, чем она думала. Сказать честно, её мало волнует старший Озборн, учитывая его прямое отношение к Исходу. А мать Гарри… Она же погибла, не так ли? Хотя бы раз Хейли вообще интересовалась об этом у него, или нет?
А стоило ли?
Она отгоняет рой мыслей на задний план и концентрируется на всём вокруг себя. Такое ощущение, словно она успела съездить куда-то, хотя весь её затянувшийся «уик-энд» прошёл в четырёх стенах без окон.
«Без окон?» — спросите вы.
Да, без.
Не трагично ли?
Оказывается, от камеры совсем недалеко до её комнаты.
За время её отсутствия почти ничего не поменялось. Разве что расположение парочки предметов, но это всё.
— С тобой остаться? — даже не глядя на охранника, спрашивает Гарри. Хейли передёргивает плечами, осторожно оглядываясь вокруг себя.
Так не хочется говорить.
— Не нужно, — едва слышно произносит, даже не глядя на Озборна.
Она же должна быть злой на них всех?
А она как запуганный оленёнок.
— Хорошо, — Озборн мешкает, переступая с ноги на ногу. В одно мгновение он выпрямляет спину и принимает привычный для себя вид школьного короля. Он дарит ей свою классическую «Озборнскую» улыбку во все тридцать два зуба и достаёт что-то из кармана джинс, протягивая ей.
— Что это? — на автомате спрашивает Хейли, обхватывая себя руками. — Ты серьезно? — её губы почти трогает улыбка.
— Тебе пригодятся, — хмыкает Гарри, заставляя её взять в руки пачку.
Красный Мальборо.
Смешно.
— Отдыхай, — напоследок произносит парень и ретируется.
Дверь хлопает за ним. Периферийным зрением Хейли замечает стоящего рядом с выходом охранника.
Она устало присаживается на кровать, всё ещё сжимая в руках пачку сигарет. Хейли медленно ложится на спину и в который раз за это время поднимает глаза на потолок над собой. Через пару часов её поведут на «финальные» анализы и повторят, что её домашний арест может хоть всю её жизнь продлиться.
В горле першит.