Подопечный: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Некоторое время все трое сохраняли молчание. Даже гул моторов, успевший стать привычным, не мешал услышать щелчки стрелок на «Луче» Швецова и рокот в желудке пленника.

Пошел третий час полета. Охотник за головами начал подумывать, что пора бы уже и перекусить и потянулся за рюкзаком, где, помимо прочего барахла, лежал контейнер с далмой, пара сэндвичей с мясом щитобрюха, помидорками и чесночным соусом и фляга виски, как вдруг авиатор смачно выругался и подался вперед, пристально вглядываясь во что-то вдалеке.

— У нас проблемы? — поинтересовался наемник.

Вместо ответа летун сдвинул на лоб фуражку, почесал затылок, и вернул ее на место. В кабине повисло напряжение. Даже краснокожий перестал раскачиваться, беспокойно прислушиваясь.

— Ну?

— Похоже на то… — кивнул пилот. — Смотри.

Он ткнул пальцем в три точки, вынырнувшие из облаков и быстро приближающиеся к БеС-66М.

Небо — это не пригородное шоссе, где путники снуют туда-сюда на машинах. И даже не океан, где сюда-туда снуют корабли. Грузовые, пассажирские. Даже, иногда — военные. Встретить на транспортном пути другое судно — обычное дело. А вот авиация… По маршруту из Города Башен на Терру на так уж и много летает. Тем более — тройками. Еще и в боевом построении. Встреча в воздухе не предвещала ничего хорошего.

И сомнения в «ничего хорошем» переросли в уверенность, когда три точки приблизились достаточно, чтобы опознать в них тройку БеС-1 — истребителей времен Пограничной войны.

Пираты!

Люди, которые умели и хотели убивать. И, возможно, имели на это определенные причины. Ветераны, преданные своей страной, ветераны, которым не оставили выбора.

Во времена Пограничной войны солдатам, сержантам, прапорщикам и офицерам были гарантированы определенные льготы. Причем немалы. Иначе — кто пойдет воевать? Воевать — это не только убивать, но еще и умирать. И как раз умирать мало кому хотелось.

Конечно, звучали красивые лозунги. Патриотизм. На войне без него никуда. Политруки толкали речи о коварном враге, вчерашнем друге — Новых Американских Штатах, которые поставили целью навязать новый мировой порядок, стать всемирным полицаем с кнутом в одной руке и пряником — в другой. Но каждый понимал, что там, по другую сторону линии фронта, продажные американские наймиты толкают точно такие же речи, очерняя благие намерения принести на Новую Землю мир и порядок с нашей стороны.

Чтобы умирать — человеку нужно еще что-то, помимо эфемерного светлого будущего, которое уже на горизонте. К сожалению, горизонт — это воображаемая линия, удаляющаяся по мере приближения.

Потребовалось нечто более осязаемое, материальное, чем близкая эра светлых годов. И таковыми стал повышенный пенсион, денежные выплаты за награды, халявное жилье и бесплатные лекарства. Короче, как обычно — наобещали всем все. На деле, тоже, как обычно, когда дошло до дела, оказалось — никому ничего.

Нет, определенный процент, конечно, получил обещанное. Но, ежу понятно, что этим процентом стали штабные офицеры, носившие камуфляж под цвет паркета. Остальным было даровано право трудиться на стройках разрушенных войной городов, но скаги оказались проворнее. Вернее — дешевле.

Ветераны, оставшиеся не у дел, поначалу охренев от такой несправедливости, начали возмущаться. А возмущение человека, которого само государство научило убивать, при наличии свободного оборота огнестрельного оружия — штука опасная. И, поскольку изъять у вчерашних героев гром-палки, наштампованные сотнями тысяч и миллионами в военные годы, не представлялось возможным, еще и каждый понимал, что перед тем, как сдать оружие, офицеры первым делом сдадут пули, то пошли по другому пути.

Уголовные дела на ветеранов штамповались в тех же количествах и с такой же скоростью, что и Калашматы вчера. У кого нашли дурман-траву, у кого того хуже — сигареты. Кто-то по синей лавочке бахнул в потолок, а кто-то в горячке обронил неосторожное слово про бабушку Генерального Председателя Совета. И все. Каторга полнилась военными. Пусть на год, пусть на полгода. Да хоть на месяц. Принципиально было лишить звания, наград и всего, что причиталось.

Кто посмекалистей — ушли в Ничейные земли, став работорговцами, охотниками за головами или просто занялись разбоем. Подобно Робин Гуду они грабили богатых, но, вопреки историческому примеру, ничего не раздавали бедным.

Другие угнали боевые самолеты, тоскующие на аэродромах без дела, и занялись не менее благородным промыслом — пиратством. Поначалу на самом жирном торговом пути — между Террой и Марининскими островами. Впрочем, в этом направлении часто передвигались большие шишки из Совета, которым приглянулись пляжи и пальмы островов, так что здесь джентльменов удачи выкурили очень быстро, усеяв дно океана обломками и трупами.

Остался один маршрут — с Терры в Город Башен. И, соответственно, обратно. Опять же возникла проблема — сперва добычи было меньше, чем самих пиратов, однако небесные всадники весьма успешно и эффективно разрешили вопрос, начав кромсать друг друга, восстановив баланс. Так что в настоящее время вероятность встречи с пиратами равнялась вероятности встречи с летающими мамонтами. То есть ровно 50/50. Либо встретятся, либо нет.

Понимали воздушные волки, что их дни сочтены? Несомненно, понимали. Становились ли они от этого менее опасными? Разумеется! Разумеется — нет! А вот более отчаянными и опасными — да.

Три истребителя заложили широкий вираж вокруг гидроплана и выстроились — два по бокам, а третий… третий, хотя и пропал из поля зрения, но однозначно обретался где-то неподалеку. Тот, что слева, покачал крыльями, перевалившись влево-вправо.

— Что это? — поинтересовался Швецов. — Чего он хочет?

— Понятное дело… — процедил сквозь зубы пилот. — Предлагает следовать за ним.

— А если мы не последуем?

— Это не то предложение, от которого можно отказаться, — ответил летчик, качнув крыльями в ответ.

— А куда это? Зачем? — осмелился спросить Швеллер.

— Понятное дело, — усмехнулся авиатор. — Где-то там, на островах, у них база. Нас немного пограбят, а потом, если повезет — продадут в рабство.

Наемник хотел было осведомиться, что будет, если не поведет, но передумал. И так понятно — к стенке поставят.