Бережно и осторожно они разъединились. Чистое, всепроникающее истощение охватило все ее естество. Она ничего не могла сделать, кроме как перекатиться на спину и позволить ночному прохладному воздуху обжигать ее кожу. Влага Джульена вытекала из нее, покрывая ее бедра и пачкая простыни. Она посчитала и поняла, что сейчас в Кентукки было почти шесть утра. Ей хотелось пробыть в Джульеном всю ночь, но ее тело не позволит. Завтра они повторят это снова и снова, и снова.
Реми ждала, когда Джульен заговорит, рассмеется или вздохнет, или как-то поздравит себя с лишением девственности, еще и с женщиной постарше. Этого бы она ожидала от любого парня, который долго и упорно боролся за жизнь, чтобы пережить такую ночь. Но он не был обычным парнем.
– Ты единственный человек на земле, которого будут ненавидеть мои родители за это. Женщины. Мужчины. Им плевать, пока я счастлив, и он или она не ты. А это ты, – сказал Джульен с грустным смехом. – У нас будут огромные проблемы из-за этого, не так ли?
В этот страстный час, он должен был думать о сексе и страсти, о завоевании и всем произошедшем, и, несомненно, тому, что произойдет снова, а не о ней, о них, о будущем и какую цену им придется заплатить за сотворенное. Их семьи, скорее всего, наживались кучей денег, разжигая вражду в прессе, а Реми и Джульен только что одним действием объединили две семьи.
– С кем? – спросила она.
– Нашими... – он начал и остановился. Она услышала его смех, ощутила, как слегка трясется кровать из-за него, а затем ощутила, как прогибается кровать, когда он лег рядом с ней и положил ладонь на ее все еще трепещущий живот.
– Ни с кем, – ответил он. – Ни с единой душой.
Глава
6
Рай для дураков
Реми проснулась с первым лучом света и обнаружила, что Джульен уже сидит возле окна. В его руках что-то находилось – книга или журнал. Она не могла сказать точно. Она рассматривала его силуэт в солнечном свете. В сиянии утра девушка могла рассмотреть каждый миллиметр длинного розового шрама на его груди. Ничего не пугало Реми – ни пауки, ни змеи, ни прыгающие лошади. Но мысль, что она едва не потеряла Джульена, прежде чем найти его снова – ужасала ее. Она произнесла тихую молитву благодарности за то, что он пережил бой с раком, и теперь это утро и каждое последующее, которое она планировала с ним провести, возможным.
– Уже утро? – спросила она, натягивая простынь на грудь и садясь.
– К сожалению, – ответил он. В одних белых боксерах он подошел к кровати и нагнулся для поцелуя. – Доброе утро.
– Утреннее дыхание, – предупредила она.
– Все равно, – сказал он и поцеловал ее крепко и глубоко, затем отстранился и улыбнулся ей. – Я проснулся без своей глупой девственности, висящей над головой. Думаешь, небольшое утреннее дыхание будет тревожить меня?
– Твоя девственность нависала над твоей головой? – переспросила Реми. – А я думала наши плевы – это что-то странное.
Джульен рассмеялся и притянул ее в свои объятия. Реми вздохнула, очень довольная, несмотря на возникающее в глубине души беспокойство. Она не могла перенести мысли о том, как уйдет от Джульена, и все же девушка могла оставаться в Париже, пока все дома не станут слишком подозрительными.
– Спасибо за ночь, – поблагодарил парень, целуя ее шею и плечи.
– Это я должна благодарить. Это было потрясающе, – ответила она. – Может, это и был твой первый раз, но это был мой самый лучший опыт.
– Самый лучший? Мы говорим о сексе или о скачках?
Она мягко усмехнулась.
– Прости. Трудно оторваться от дел.
– Ты действительно управляющая Арден, не так ли? – Джульен растянулся рядом с ней на кровати. Его рука проникла под простыню и погладила ее бедро.
– Да. По крайней мере, я думала так до всего этого бардака. Мама и папа проворачивают свои делишки за моей спиной. Я просто в бешенстве от этого.
– Я не осуждаю тебя, – ответил он. – Я тоже взбешен. Не знаю, насколько все может ухудшиться, но знаю, когда профессиональный спорт связан с азартными играми и подставными скачками, это может обернуться...
– Катастрофой, – закончила она. – Пита Роуз13 дисквалифицировали из бейсбола. Лэнс Армстронг14 лишили медали и джерси. Реджи Буш15 вернул Хайсмана.
– Ты знаешь о спорте гораздо больше меня.
– Ты не типичный парень, не так ли, Джульен? – спросила Реми.
– В госпитале, медсестры зависали в моей палате подольше, если у меня были включены мыльные оперы. И сестры навещали меня, и именно их и хотели смотреть. Их и «Анатомию страсти». Я был против последнего всеми руками и ногами. У меня было достаточно больничной драмы в жизни.
Реми почти улыбнулась, но поняла, что Джульен не шутил.