Читать книгу «Цикл романов "Эмиль Боев" и другие. Компиляция. Книги 1-13» онлайн.

Он всегда пресекает таким образом мои попытки острить, стараясь тем самым тактично внушить мне, что в нашей профессии шуткам не место. Полковник, конечно, прав. Но я тоже по-своему прав, считая, что невеселая работа еще не повод для вечной скорби. И вообще это "дело вкуса", как сказала кошка, когда ее спросили, почему она облизывает свои лапы.

Шеф посмотрел на меня спокойными глазами и сказал, не повышая голоса:

— "Комета" — название торгового представительства, аферам которого был посвящен специальный процесс вскоре после 9 сентября 1944 года, когда наш народ сверг наконец монархо-фашистский режим. На этом процессе Медаров был осужден и двадцать лет провел в тюрьме. Три месяца назад он вышел на свободу. Дело, конечно, прошлое. Но некоторые его подробности стоит вспомнить в связи с настоящим случаем. Впрочем, ты и сам разберешься, что к чему. Познакомься с материалами и приступай к работе.

Шеф мягко улыбнулся, что на его молчаливом жаргоне означает: не обращай внимания на официальный тон, мы же друзья. А теперь давай валяй отсюда, потому что и у меня хватает дел! Как видете, довольно длинная мысль выражена одной короткой улыбкой — я уже говорил, что полковник не любитель долгих объяснений.

Я встаю, покорно киваю головой и выхожу. Вот тебе и розы.

Надеваю плащ, еще мокрый от утреннего осеннего дождя, нахлобучиваю шляпу на лоб, что для меня означает: у меня дел по горло, и мне не до твиста. "Итак, за дело, дружище!" — приказываю я себе покровительственным тоном, быстро спускаюсь по лестнице. Новый день, новые дела, новые успехи. Школьник, наклонившись над партой, будет знакомиться с особенностями Рильско-Родопского горного массива. Архитектор возьмется за чертеж современного десятиэтажного здания. Бригада коммунистического труда приступит к производству новой модели станка. И ваш покорный слуга Петр Антонов тоже начнет небольшое новое дело.

Погода, к удивлению, несколько улучшилась. Небо немного прояснилось, по нему плыли белые разорванные облака, в просветы между ними проникали солнечные лучи. Ветер — сильный, но теплый, как со стороны ТЭЦ "Надежда". Если добавить к этому, что мне предстоит встреча с давним моим приятелем, можно будет сделать вывод, что предобеденное сальдо — приличное.

Упомянутый давний приятель— очень интересный человек и, между прочим, превосходный медик. Из этого не следует делать скороспелых заключений, что я рекомендую его вам в качестве домашнего врача. Тем не менее у него настоящий талант. Он просто виртуоз в своем деле — вскрытии. Паганини аутопсии. И очень милый человек, если исключить то, что всегда курит только мои сигареты.

Несколько остановок на трамвае, несколько кварталов пешком, и вот мы уже в зале для вскрытий. Тут, уважая деликатные чувства обитателей, я перескакиваю через две страницы излишних подробностей, киваю доктору и выхожу, примиренный, в коридор. Примиренный — потому, что, едва я выхожу, рука Паганини бесцеремонно проникает в пачку с моими сигаретами и долго роется там, выбирая сигарету помягче.

— Ну говори же, — начинаю я, чтобы оторвать его от опустошительных действий.

Судебный врач не спеша заканчивает аутопсию моей пачки, счастливая избранница у него уже во рту, и он красноречиво поглядывает на меня. Этот человек не только никогда не покупает сигарет, но не носит с собой и спичек. Я вздыхаю, подношу ему зажженную спичку и сам закуриваю. Паганини с явным удовольствием затягивается и вместо благодарности чуть ли не рычит:

— Перепутали мне все на свете, а теперь "говори"! Чтобы сказать, я должен был быть ночью на месте происшествия.

— Я тоже там не был.

— Браво! Поздравляю с рационализацией — пропускать осмотр места происшествия!

— Какой еще тебе осмотр! Люди подумали, что это несчастный случай, и отвезли человека прямо в больницу.

— А тебе кто мешает представить это как несчастный случай?

— Никто ие мешает. Кроме моего педантизма. Врожденный порок. Что поделаешь!

— Браво! — повторяет врач.

Это "браво”, употребляемое по поводу и без повода, — единственная острота в репертуаре Паганини. Он жадно посасывает сигарету и добавляет:

— Видишь ли, милый, я тоже педант и не могу дать тебе точное заключение, когда не имею даже представления о том, в каком положении лежало тело.

— Ладно. Переходи к фактам.

— По всему выходит, что человек умер от сердечного приступа. Но поскольку ты, как я чувствую, ищешь другое, должен тебе сказать, что алкоголь навряд ли был причиной этого приступа: количество мастики, разлившейся по рубахе и жилетке покойного, во много раз превышает количество выпитой им…

Судебный врач замолкает и многозначительно смотрит на меня.

— Ну и?.. — Терпеть не могу пауз и прочих драматических эффектов.

— Приступ мог произойти и вне связи с поглощением алкоголя, — замечает равнодушно доктор.

— Понятно, — киваю. — Встретился с каким-нибудь знакомым, услышал от него страшную историю и рухнул на тротуар. Но зачем нужно было обливать его мастикой? Может быть, чтобы привести его в чувство после того, как довели до приступа?

— Кто, что, зачем… Это твои проблемы.

— Да, но сейчас твоя очередь говорить.

— Говорить-то я могу— говорить нетрудно. Плохо только, что доказать ничего нельзя…

Паганини затянулся в последней раз и ловко швырнул окурок в открытое окно.