Читать книгу «Цикл романов "Эмиль Боев" и другие. Компиляция. Книги 1-13» онлайн.

— И его приятели. А что касается Филиппа, то он и гроша ломаного за вас не даст.

— Я знаю. Не думайте, что я слепая. Но кто, кто же обо мне когда-нибудь позаботится? Каждый хочет поразвлечься, а потом — ищи-свищи… Где же мне найти того, кто подумает обо мне?

— Прежде чем искать его, надо заслужить право на такие поиски. Надо взяться за дело. Обеспечить себе чистое место в жизни.

— Но как, как? — взволнованно перебивает меня Магда. — Сдавала в университет — не хватило баллов. Потом устроилась в одно учреждение, но не смогла там работать. Скучно, утомительно — и какие-нибудь пятьдесят левов. Потом Филипп выхлопотал мне место официантки, но там продержалась всего три месяца — замещала другую.

— Хорошо, хорошо, — говорю. — Если вы серьезно думаете о деле, я найду того, кто вам поможет. Но об этом потом. А сейчас давайте заканчивать. И ни в коем случае не забывайте моего предупреждения. Я повторю вопрос: была ли у Асенова валюта, какая и сколько?

— Была, — тихо говорит Магда. — Целая пачка долларов. Не знаю, сколько, но целая пачка — все по сотне.

Женщина устала, измучилась, полностью капитулирует.

— Где он держал эти доллары?

— В портмоне. Когда зашла речь о «Корекоме», он достал портмоне, показал мне пачку денег и сказал: если хочешь, я дам тебе сто долларов, только зачем их проматывать, если я привожу тебе все, что надо. Потому что не думайте, что Асенов был широкая натура, вовсе нет, а кроме того, он был еще очень недоверчив и прятал портмоне под подушкой, прежде чем лечь спать, как будто я из тех, кто залезает ночью к мужчине в карман и сматывается.

— Кто еще знал о долларах?

— Понятия не имею.

— Коева!..

— Ну что «Коева»? Может, хозяйка знала, может, еще кто знал.

— Кому вы говорили? Вот о чем идет речь!

— Кажется, как-то я сказала Филиппу, что у Асенова денег куры не клюют, а я все еще хожу в прошлогоднем платье, но Филипп пропустил это мимо ушей.

— «Денег куры не клюют» или «долларов куры не клюют»?

— Может, и сказала «долларов», потому что это было вскоре после истории с «Корекомом».

Я задаю еще несколько вопросов не столько для того, чтобы узнать что-либо новое, сколько для уточнения отдельных, уже известных мне деталей. Потом я встаю. Женщина тоже встает. Она внушительна по своим габаритам не только в диаметре, но и в высоту и, несмотря на это, выглядит сейчас какой-то маленькой и беспомощной — взрослая девушка с разумом ребенка.

— А теперь послушайте меня, Магда, и постарайтесь запомнить мои слова: если вы готовы взяться за работу, можете полностью положиться на меня и моих товарищей. Но если эти добрые намерения возникли у вас только из-за желания избежать неприятностей, то я должен вам сказать, что неприятности не заставят себя ждать. И не потому, что кто-то имеет на вас зуб, а потому, что вы сами заставите применить к вам санкции. Неужели вам не надоело унижаться и перед нами, и перед теми, с кем вы шляетесь, и перед вашими близкими, которые не желают вас видеть? Неужели вы не можете сказать себе: «Я тоже человек, и у меня хватит силы воли, чтобы жить по-человечески?»

— Говорила я себе это… — произносит она тихо.

— Скажите еще раз! Скажите громче! Скажите так, чтобы это застряло у вас в голове и больше не выскакивало оттуда! Если вы это сделаете, найдется и тот, кто поможет вам в остальном.

И я иду к двери, чтобы избежать новой порции рыданий.

Слезы — это хорошо, думаю я, спускаясь по лестнице. Слезы очищают, говорю я себе, шагая по вечерней улице. Плохо то, что некоторые женщины считают, когда наревутся, будто этим они уже искупили свои грехи, что они уже очистились и что, короче говоря, могут начинать все сначала. Поскольку никогда нельзя начать с самого начала, они начинают как раз с того, с чего не надо — с грязных историй, за которыми следуют унизительные показания, принудительное выселение и все такое прочее, вплоть до полного падения. Будем надеяться, конечно, что в данном случае этого не произойдет.

Бульвар Витоша в этот час еще полон народа. Люди идут в кино, или возвращаются из кино, или просто спешат домой. Лиза, наверное, уже накрыла в кухне стол к ужину, пока ее примерный, бросивший курить супруг смотрит телевизор, если его, конечно, не впрягли в домашнюю работу. И почему, в сущности, Магда как человеческий материал должна быть ниже сортом, чем Лиза? Чуть посерьезнее отнестись к профилактике дурных влияний, чуть побольше воли — и та же Магда может стать если не светилом разума, то во всяком случае светилом для скромного домашнего очага, доброй матерью и заботливой женой.

Мысли мои прерываются тревожным свистком милиционера. Это я, уйдя в размышления, пересек улицу Алабина на красный свет. Ничего не поделаешь, возвращаюсь обратно и одновременно в мыслях перехожу от морально-бытовых проблем к криминалистике, к тому ее разделу, который известен под названием «Расследование убийств».

Все-таки какие счастливцы мои коллеги, занимающиеся делами из морально-бытовой области! Их пациенты, исправимы они или нет, всегда налицо!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Когда решаешь задачу на бумаге, можешь испробовать сто различных способов решения, все перечеркнуть и все начать сначала, пока не найдешь правильный ответ. Но когда величины в задаче — живые люди, каждое нарушение очередности действий или их поспешность могут помешать открытию истины. Потому что пока ты решаешь свою задачу, преступник тоже старается решить свою: проникнуть в твои намерения, запутать следы, внушить тебе ложные подозрения.

Все это, может быть, сплошная теория, и во многих случаях следователю не так уж трудно работать, особенно когда преступник глуп или раскрывает себя с самого начала. Но поскольку убийца Асенова отнюдь не дурак и не выказывает никакого желания обнаружить себя, я уже в самом начале расследования постарался установить строгую последовательность своих действий, и если кто-то думает, что я просто так разгуливаю по городу и разговариваю с кем попало, то он определенно ошибается. В сущности, до сих пор все идет строго по порядку номеров, и последний номер — это гражданин Спас Влаев.

Очередь до этого номера дошла только утром четвертого дня. Аттракцион был устроен в моем кабинете, потому что есть лица, которых по ряду соображений нужно допрашивать в строго служебной обстановке, с точным соблюдением процедуры, вплоть до подписания заключительного протокола.