«Цикл романов "Эмиль Боев" и другие. Компиляция. Книги 1-13»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Что стало? Выпили. Два поллитра на двоих — не так уж много. Хотя, в сущности, главным потребителем был я. В одной бутылке осталось несколько глотков, но я осушил ее недавно с лечебной целью.

— Жалко, — говорю. — Хороша была, наверно, ракия.

— Да что там, ничего особенного, — отвечает Моньо, машинально поглядывая на две бутылки, стоящие на столе.

Я протягиваю руку к одной из них, просто от нечего делать, открываю пробку и нюхаю.

— Верно, — подтверждаю. — Ничего особенного. Обычная продукция.

Гашу сигарету, смотрю на часы, думая, не пора ли идти, и спрашиваю:

— А когда примерно кончили гулять?

— Не могу вам сказать точно, — смущенно улыбается Моньо, — теряю счет часам. Есть у меня такая особенность. До известного времени помню все, а потом вдруг как бы проваливаюсь в ночную бездну.

— Бывает, — соглашаюсь я. — И что последнее вы запомнили, прежде чем кануть в бездну? И сколько было времени приблизительно?

— Не могу сказать даже, — бормочет Моньо, и снова у него нервно подрагивает верхняя губа и нос. — Не ориентируюсь во времени. Треп, музыка, опять треп, опять музыка— все время одно и то же. Нет ориентира.

— Видите ли, Киров, ориентир у вас есть, и я настоятельно прошу вас воспользоваться им. Потому что в данном случае дело касается не жалобы соседа, а вещей гораздо более серьезных.

Рассказываю вкратце кое-что из истории с Асеновым, наблюдая в то же время за реакцией молодого человека. Игра с невидимой мухой на носу ускоряется, глаза начинают часто моргать.

— Так вот, обобщаю: постарайтесь вспомнить. У вас играло радио и с такой силой, что мертвый проснется. К сожалению, не тот, который нас интересует. Вы слушали вечерние новости, музыкальные и литературные программы — вот вам самый точный временной ориентир. Ну?

Продолговатое лицо Моньо еще больше вытягивается от явного усилия сосредоточиться. Вопрос лишь в том, что скрывается за этим усилием — желание вспомнить или отделаться от меня.

— Кажется, мы больше всего слушали заграничные станции, — решает соврать наконец Моньо. — Монте-Карло, или Люксембург, или что-то в этом роде.

— Лжете, — говорю я спокойно, — и притом глупейшим образом, что совершенно непростительно юристу. Вы же забываете, что ваше радио, кроме вас, слушал и ваш сосед.

Моньо стискивает зубы, понимая, что допустил оплошность.

— Извините, — говорит. — В голове у меня такая путаница.

— Понятно. Наведите у себя в голове порядок, я подожду. Только помните, что я ехал сюда не для того, чтобы прокатиться, и что с этой минуты вы несете ответственность за ваши показания. Не знаю, понимаете ли вы, но речь идет об убийстве.

— Кажется, последний выпуск новостей, который я слышал, был в десять тридцать…

— Кажется или вы уверены?

— Пожалуй, уверен. Во всяком случае, двенадцатичасового я не слышал. Последнее, что я помню, это какая-то передача о джазах… Помню ее, потому что сказал Спасу, что тот, кто говорит о джазе, ничего не смыслит в этом деле…

— А когда и почему перешли от магнитофона к радио? При такой-то роскошной «Бразильской мелодии»?

(Роскошная мелодия упрямо заявляет о себе уже в пятый или шестой раз, и я вздрагиваю при одной только мысли о том, что она будет звенеть у меня в ушах еще много недель.)

— Думаю, что мы включили радио около семи. Не могу сказать точно, но помню, что Спас хотел послушать новости…

— А потом?

— А потом так и оставили радио играть. И вообще забыли о нем.

— Хорошо. Больше не буду вам досаждать. Наверное, вам заниматься надо. Вы, если не ошибаюсь, уже заканчиваете свое образование?

— Собственно, я его уже закончил, давно закончил, — смущенно бормочет Моньо. — Экзамены вот только никак не сдам. Приходится оставаться на повторный курс.

— Да что вы? — сочувственно удивляюсь, — с такой выпивкой и не сдадите?