Планета Хаоса: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Если честно, я еще ни разу не сталкивался с драконами. Но не разочаровывать же девушку, которой довелось наблюдать драконов еще реже, чем мне. Я их, по крайней мере, в кино видел. Миров тринадцать назад. Сюжет одного из этих фильмов сейчас и пересказывался.

— … Девушка, рыдая, припала к моей груди. В ее глазах была готовность отблагодарить своего спасителя, но я, как и любой благородный человек на моем месте, не воспользовался этой минутной слабостью невинной девы и, взяв в качестве платы лишь поцелуй, удалился в сторону заката…

— О, — всхлипнула Ана, — это так прекрасно! Как бы я хотела, чтобы меня спас благородный рыцарь.

— Успокойтесь, милое дитя, у вас еще все впереди, может быть, прекрасный принц уже завтра прискачет к вашим окнам на белом коне, чтобы увести навстречу приключениям…

Как вы уже поняли, все закончилось благополучно. Не было ни обвинения в попытке изнасилования, ни погони по темным переулкам под свист пуль… Ничего того, что обычно ожидает наглеца, напавшего в полутемной комнате на беззащитную девушку. Хотя и влип я все равно по полной программе.

… Упавшую в обморок пришлось транспортировать на кровать. Размышляя над наилучшим способом приведения ее в чувство, я успел осмотреть неожиданную напасть. Розовое шелковое платье, до самого пола, с длинными рукавами и закрытое до горла. Тоненькие (действительно тоненькие) пальчики. Бледно-розовое личико, не испоганенное косметикой. Туфельки с теми самыми каблучками. Золотистые, да что там, просто золотые волосы, уложенные хитрыми кренделями с двумя прядками, спадающими у висков. Просто принцесса…

Пока я размышлял, «принцесса» очнулась сама. Первое, что она спросила: «Вы не призрак?» Я недоуменно оглядел себя. Видок, конечно, не из лучших, но ни савана, ни цепей, и предметы мебели через меня не просвечиваются. Уяснив, наконец, что я — не призрак, розовое дитя забросало меня кучей вопросов. Кто я, да откуда, да как здесь оказался, и не слышал ли я, часом, о министре Эйлерне, (это еще кто такой?). То, что я могу оказаться мерзавцем с гнусными намерениями, наивному чаду в голову не пришло. Ей повезло, что таковых намерений у меня не было (мысли были). Прервав поток вопросов, я попытался на них ответить, что было не так-то просто, потому что молчать «принцесса», судя по всему, не умела. Через каждые два моих слова она успевала вставить три новых вопроса или прокомментировать то, что услышала.

Моя первая жена, Клади, всегда говорила: «Если не знаешь, что сказать, говори правду». Так я и поступил, рассказав милой девочке о себе все то, что вы уже знаете. Некоторые вещи я, правда, утаил, не стал рассказывать о том, на какой планете мне повезло родиться и к каким последствиям это иногда приводит. Мои пробуждения в различных мирах я сделал следствием некоего проклятья, посланного на меня за грехи предков старинным врагом, рассудив, что там, где есть призраки, есть и проклятия. Когда мой рассказ пробился через бесконечную череду вопросов, охов, ахов, восторженных восклицаний и тому подобных реакций на мою историю, я попросил у «принцессы» поведать мне, где же я, черт возьми, нахожусь и кто она такая. Удивленно помолчав, «принцесса», которую, по видимому, всегда узнавали в лицо, внезапно расцвела, и на меня обрушилась волна информации. То ли ей поговорить не с кем, то ли всех остальных она уже замучила своей болтовней. Я слушал, и волосы на моей голове медленно шевелились. Вот попал, так попал…

Первым делом этот разговорчивый ребенок сообщил мне, что ее зовут Ана, находимся мы с ней во дворце, где она живет вместе с папой, мамой, братом, подружкой и каким-то непонятным дяденькой. По крайней мере, я так и не понял, что это за дяденька такой, и почему он живет у них. Потом я узнал о том, кто такой министр Эйлерн.

… Оказывается, двести лет назад жил такой министр, который терпеть не мог шум. Каждый раз, когда начиналась какая-нибудь шумная вечеринка, он, со страдальческим лицом, недовольным голосом нудил: «Тихо, господа, тихо». Однажды, во время веселого бала поднялся такой шум, что Эйлерн умер от расстройства. С тех пор призрак министра ходит по пустынным коридорам, подкрадывается сзади к случайным прохожим и шепчет на ухо: «Тихо». Каждый, кто услышит этот шепот, умирает от разрыва сердца. Непонятно только, откуда же тогда узнали, что именно он шепчет. Зато стало ясно, почему она упала в обморок. Любой бы упал на ее месте.

Еще во время рассказа о министре я почувствовал неладное. А потом Ана мимолетом упомянула, что ее папа — король. Я остановил ее и осторожно спросил, не ослышался ли я, или, может быть, она имела в виду — в фигуральном смысле. Но нет, ее папа оказался действительно королем, мама, соответственно — королевой, сама Ана — принцессой, без всяких кавычек, а дворец, в котором мы с ней находились — королевским. Перед моими глазами сразу пронеслось мое будущее: королевская стража, арест, обвинение по целой куче статей (от незаконного проникновения во дворец до нападения на члена королевской семьи), затем суд и, наконец, казнь через повешение. Только такие романтические девочки могут поверить в сказку о пришельце из другого мира, суровые полицейские скорее примут это за неудачную попытку симулировать сумасшествие. Я прервал Ану и спросил, какое наказание грозит за все вышеперечисленное. Она рассеяно ответила, что точно не помнит, но, кажется, отрубают голову. Меня затрясло, и тут добрая принцесса Ана радостно сообщила, что сейчас поведет меня знакомиться со своей родней, которая, конечно, ужасно обрадуется. Я подумал, что мне быстрее обрадуется королевский палач, но смог только пробормотать, что в такой одежде я не могу показаться на глаза не только королю, но и последнему бродяге. Ана, чье платье тоже стало серо-розовым, так как я, не подумав, положил ее на кровать, осмотрелась, вспомнила, где мы находимся, и ненадолго умолкла. Секунд на пять. Затем моя погибель радостно объявила, что мы идем к ней в спальню, (к списку статей, по которым мне отрубят самое дорогое, добавилась еще и попытка совращения принцессы), а там она что-нибудь придумает. Мы не успели не то что дойти до спальни, а даже шагнуть к зеркалу, как ей пришла в голову новая мысль, которой она незамедлительно со мной поделилась. Оказывается, ее дядя одного со мной роста и телосложения, поэтому, пока я буду ждать в комнате, она быстренько сбегает и попросит что-нибудь неформенное, потому что свою форму дядя мне явно не одолжит. «А какую же форму носит дядя?» — безразлично спросил я, понимая, что отвертеться не удастся и смерть моя уже близка. Ответ можно было угадать, с моим везением дядя не мог оказаться главным лесничим. Он носил форму генерала королевских гвардейцев. Я понял, что, услышав обо мне, дядя-генерал так обрадуется, что прихватит посмотреть на меня всех своих подчиненных.

Ана, которой не терпелось рассказать про меня всем встречным-поперечным, схватила меня за руку, протащила по потайному коридору в свою комнату, ткнула в кресло, строго, даже погрозив пальчиком, наказала, чтобы я дождался ее вместе с дядей, и исчезла. Я остался сидеть. В моем наряде мне не выбраться из дворца, да что там, мне из комнаты не выглянуть. Какая-нибудь служанка, горничная, фрейлина, да кто их знает, всех тех, кто может оказаться в коридоре… любой человек, увидев пыльного бродягу, поднимет тревогу, после чего начнется веселая игра в погоню с грустным для меня финалом. Остается ждать и надеяться на благородство дяди… Единственным светлым моментом было то, что в этой комнате не наблюдалось опостылевшей мне пыли. Я напрасно возвел поклеп на здешних служанок. В этой комнате все блестело и сверкало. Так как заняться, в ожидании приговора, было нечем, я стал осматривать помещение.

В целом это был более чистый вариант пыльной комнатенки, в которой я очнулся. Кровать, комод, зеркало, кресло… Правда, здесь были еще: шкаф, наверняка забитый платьями, столик с зеркалом, заваленный различными женскими бутылочками и флакончиками… Также присутствовали две двери, кроме той, через которую исчез мой восторженный палач. Они, вероятно, вели в так называемые «санитарно-гигиенические помещения», сиречь в ванную и туалет. При мысли о ванной у меня нестерпимо зачесалось все тело. Я потер спину, бока, шею… На шее я загрустил, чувствуя, что недолго нам с нею быть вместе. Придет дяденька в красном капюшоне… А может и дядя с саблей наголо… Что если, пока не поздно, применить что-нибудь из моего волшебного кошелька? Есть у меня небольшая коллекция магических вещичек, собранных за время скачков из мира в мир. Правда, не все они действуют. Вот, например, кольцо-невидимка. Замечательная вещь, ему цены нет. Точнее, не было бы, если б оно работало. Тому пройдохе-торговцу из позапрошлого мира повезло, что я заснул, не успев опробовать колечко. А вот у меня еще… Поздно. За дверью уже слышится голос моей принцессы…

— Угадай, кого я привела? — выпалила она, едва переступив порог.

— Дядю Микала, — хмуро ответил я, про себя подумав: «С полком товарищей и ласково намыленной веревочкой».

— Не угадал! — захлопала в ладошки Ана. — Знакомьтесь, это Ола, моя подружка, вернее, она не подружка, нет, подружка, конечно, но не просто подружка, а еще и родственница, только очень дальняя, такая дальняя, что никто не знает, кто она мне, но это же не страшно, родственница тоже может быть подружкой, и к тому же…

Вот так она разговаривает постоянно. Я уже не слушал ее, разглядывая подружку-родственницу. В отличие от Аны, которая производила впечатление маленькой девочки, несмотря на свои семнадцать («почти восемнадцать, всего через десять месяцев…») лет, Ола, ровесница Аны, выглядела молодой женщиной. Взгляд, брошенный на меня подружкой-родственницей, был настолько недвусмысленный, что мне стало неуютно в кресле и захотелось оказаться подальше от кровати. С этой девушкой нужно быть настороже, если не хочешь присоединиться к ее коллекции разбитых сердец…

— А вот и дядя Микал! — радостно возвестила болтушка Ана, прервав рассказ о достоинствах Олы в качестве подружки. Я даже испугаться не успел. В комнату быстрым шагом вошел… Поза, в которой я замер выглядела странно, так как я пытался одновременно встать с кресла, выпрямиться и принять уставную стойку гвардейцев короля Скатура, одного моего… хм, знакомого. Удивление даже перебороло испуг. Дядя Микал, которого я представлял огромным мужчиной зрелых лет с грозным выражением лица, оказался молодым парнем, даже моложе меня. Лицо было настороженное, но вполне мирное. Серые глаза, светлые волосы… вернее, они были светлыми. Сейчас Микал был абсолютно лыс. В руке он держал вешалку с костюмом. Хорошо хоть не саблю…

Быстро окинув взглядом пыльного неизвестного, Микал попросил девчонок исчезнуть из комнаты, если они не хотят посмотреть на переодевающегося мужчину. Ола явно была не против, но залившаяся краской Ана вытащила ее из комнаты. Дядя повернулся ко мне… Впрочем, все недоразумения быстро разрешились. Микал оказался простецким парнем, дружелюбным и веселым. После пятиминутного разговора мы уже были друзьями, распили бутылочку вина, которую он пронес в кармане костюма. Я рассказал о своих приключениях, он хлопнул меня по плечу, выбив целое облако проклятой пыли, и заверил, что верит мне и всецело на моей стороне. Тут в дверь начали колотиться девчонки и требовать, чтобы их впустили, иначе они, преодолев природную скромность, ворвутся сами. Заранее обреченное на неудачу предприятие, двери заперты, а выломать их можно разве что тараном. Или взрывчаткой. Микал, рявкнув, чтобы они замолкли и не торопили человека, рассказал, как Ана позвала его ко мне. Влетела к нему в кабинет, глаза по плошке, и затараторила, что у нее в комнате человек, которого она нашла в комнате дедушки Саула, он прилетел из другого мира и ему нужна одежда, потому что он не может выйти к королю грязным, поэтому Микал должен немедленно взять самый свой лучший костюм и пойти с ней, потому что иначе пришелец может заснуть и тогда все пропало, и так далее и тому подобное. Взяв костюм и, на всякий случай пистолет, ничего не понимающий дядя отправился за настырной девчонкой, подозревая какую-то проказу. По дороге они прихватили Олу, которая тоже заинтересовалась мужчиной в спальне Аны. Подозреваю, я ей был интересен, как мужчина, а не как пришелец неизвестно откуда. Увидев меня, Микал понял, что если не все, то часть правды в рассказе Аны есть, поэтому и решил расспросить меня сам, без помех вроде назойливого жужжания принцессы. Затем он извиняющимся тоном сказал, что парень я, конечно, хороший, сразу видно — не преступник, но все равно он расскажет обо мне королю, а уж тот каким-то хитрым способом решит, что со мной делать. На мой вопрос, почему он так уверен, что я не преступник, нагло пролезший во дворец с целью украсть серебряные ложки из столовой, хитрый Микал ответил, что, во-первых, он отвечает за неприступность дворца и уверен, что влезть сюда нельзя. Особенно в ту пыльную спальню, которая действительно заколочена уже сто лет, а потайной ход, замкнутый примерно столько же, он, по просьбе Аны открыл только вчера. И, во-вторых, ехидно прищурился он, если он все-таки ошибается и я — подлый ворюга, то за дверью он оставил несколько лейб-гвардейцев, которые, пока он ходит к королю, постерегут, чтобы я не ковырял замки в дверях отмычкой. Потом Микал подождал, пока я умоюсь, одолжил мне свою бритву, принесенную слугами, понаблюдал, как я одеваюсь во фрак, и ушел. Через гвардейцев тут же прорвались Ола и Ана, затем служанка принесла кофе, печенье и незнакомые мне фрукты, и, вот уже третий час Ана пичкает меня этим восхитительным напитком, а я, бритый, мытый и вкусно пахнущий, ее, — баснями о своих битвах со злобными чудовищами за поцелуй прекрасной принцессы…

Все в этой жизни заканчивается, закончилось и мое безмятежное ожидание. Когда за мной явился дядя Микал, я уже был почти рад его видеть, настолько принцесса замучила меня своими расспросами и рассказами. Лучше казнь, чем умереть заболтанным до смерти…

За дверью действительно стояли два здоровяка с саблями наголо. На случай, если сабель я не испугаюсь, они имели револьверы. Лишняя предосторожность, сабель вполне бы хватило. Никогда у меня не было особого желания бросаться голой грудью на острое железо. Наша колонна двинулась по полутемному коридору: впереди Микал, затем — я, сзади слаженно топали бравые конвоиры. Ощущение, что меня ведут из камеры на допрос, было таким сильным, что я, не сдержав своего чувства юмора, сцепил руки за спиной и опустил голову. За спиной явственно хмыкнули. Похоже, почетный конвой шутку оценил… Бодро промаршировав по паркету, мы прибыли к месту назначения — дубовой двери, у которой стояли два впечатляющих господина. Мои персональные провожатые, возвышавшиеся надо мной, как лошади над дворнягой, были ниже этих великанов, по крайней мере, на голову. Громилы были одеты в серебряные латы и вооружены впечатляющими мечами. Такими тесаками можно в пять секунд порубить на салат и меня и провожатых и прихватить и дядю Микала, если тот не увернется. Тот не обратил никакого внимания на вытянувшихся по струнке гигантов (выглядело это так, как если бы по стойке «смирно» встал башенный кран). Микал постучал в дверь, раскрыл ее и бодрым тоном отрапортовал: «Арестованный доставлен, ваше величество!» За моей спиной хмыкнули повеселее, серебряные громады и ухом не повели, из-за двери послышался какой-то нравоучительный гундеж. Я шагнул в гостеприимно распахнутую дверь. Там меня уже ждали. Первое, что я увидел — король. Первое, что подумал: «Это что, король?».

В комнате был стол, за которым и сидела приемная комиссия и судебная палата в одном лице. Кроме стола и комиссии-палаты в комнате были книги… и все. Все, что не занимали стол и хозяева стола, было занято книгами. Похоже, мы в библиотеке… Во главе стола сидел… судя по всему, король. Хотя, если б спросили меня, я бы сказал, что это — мелкий лавочник или адъютант на пенсии. Зеленый военный мундир, рыжеватая борода, унылое лицо… В прошлом мире король не показывался на люди, пока не будет выглядеть грозно и непререкаемо. А это… Смотреть не на что. Даже корона не надета… Справа от короля сидела женщина, такая длинная, что поначалу я решил, что она стоит. Худая, как спица, с острым носом, в строгом сером платье, она выглядела, как суровая учительница или надзирательница в лагере. Сразу становилось ясно, отчего у короля унылое лицо: с такой женой не очень-то повеселишься. Его величество плотно сидит под каблуком… На этом население комнаты не заканчивалось. За спиной королевы стоял старик в белом балахоне, с длинными белыми волосами и бородой по самые… по пояс, короче. Еще у него были глаза, такие добрые, что пробивала дрожь. Такие глаза я видел только у старых, опытных палачей. Справа от меня за столом сидел представительный дядя, немного пониже тех, у двери. Весь в орденах, в синем мундире, он больше походил на короля, чем сам король. Слева устроился Микал и худой, с вытянутым лицом генерал, продолжавший нудить на тему серьезного отношения к данному вопросу. Орденов у генерала было не меньше, чем у здоровяка справа. В уголке скромно стояли два офицера, похожие как близнецы, если бы не цвет волос, черный у одного и светлый у другого. Я сел на свободный стул, чувствуя себя забытым. Все с явным интересом слушали генерала, уже перешедшего с несерьезности Микала на его неуважение к старшим. От нечего делать я стал рассматривать офицеров. Симпатичные ребята, хотя волосы у меня не хуже, чем у левого, тоже черные и тоже вьются. Помимо волос офицеры обладали алыми губами, белыми зубами и, как это говорят, «интересной бледностью». Отметив бледность, я насторожился и присмотрелся повнимательнее. Ух, ты… Интересно, зачем это в королевскую армию берут вампиров?

— Пришелец!! — рявкнул громовой голос над моим ухом и без того истерзанным Аной. Я чуть было не обернулся взглянуть на инопланетянина и тут понял, что разговаривают со мной. Похоже, начинается дружеская беседа третьей степени… Я повернулся к столу. Генерал закончил и смотрел на меня так, как будто это не он задержал всех со своими нотациями. Увидев, что я обратил на них свой взор, король достал мятую бумажку и стал читать:

— Мы собрались здесь с тем, чтобы выяснить является ли этот человек тем, за кого себя выдает. Для этого, в связи с необычностью случая, будет применен Шар Истины. Никто не в силах солгать перед лицом этого священного предмета, доставшегося нам от славных предков. Пришелец будет отвечать на вопросы, которые ему задаст Малый Королевский Совет. Если же он солгал нам, то карой ему будет усекновение головы. На совете присутствуют: мы, король Славин Второй… (долгое перечисление всех его званий и титулов), ее величество королева Лиса, военный министр фельдмаршал великий князь Сарин Ломак (худой гене… в смысле фельдмаршал уставился на меня, как врач на грыжу), морской министр адмирал великий князь Славин Ломак (огромный адмирал изобразил взгляд типа «признавайся, а то…»), генерал королевской гвардии великий князь Микал Рамин (Микал подмигнул мне, мол, не дрожи, все путем). Капитан Калин и капитан Далин, внесите Шар!

На этом король сложил бумажку, уселся поудобнее и самоустранился от происходящего. Интересно, а кто будет вести допрос? И почему не представили вон того, за спиной королевы? Или он мне кажется? Впрочем, не к лицу приговоренному жаловаться, что ему не представили всех помощников палача…

Капитаны-вампиры (интересно, присутствующие знают, кто они такие?) втащили местный детектор лжи: увесистую, похоже, золотую четырехногую подставку, к которой присобачен приличных размеров шар голубоватого стекла, а может и хрусталя. Солидная штука. Надеюсь, она работает не так, как «детектор лжи» в одном полицейском участке, где его роль выполнял толстый том справочника. С этим шариком так не получиться: разок махнешь, и все — зовите могильщиков, врач не поможет.

«Детектор» грохнули в середину стола. Королева, наклонившись над ним, бормотнула короткое заклинание. Шар медленно засветился, капитан Калин щелкнул выключателем, и комната погрузилась в голубоватый полумрак, освещаемая только разошедшимся Шаром. Внутри него свивались и развивались вихри из белоснежного тумана.

— Как только соврешь, облака из белых станут фиолетовыми, — наклонился ко мне Микал.

— Тихо! — цыкнула королева. — Начнем. Ваше слово, дядя Сари.

Ах, так это дядя… Очень мило, давно меня не допрашивала королевская семья.