Планета Хаоса: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава 1

В которой я просыпаюсь в чрезвычайно пыльном помещении

Я проснулся.

Первое, что я сделал перед тем, как открыть глаза — чихнул, и только потом… чихнул второй раз, третий и, наконец, открыв глаза, осмотрелся: в каком это пыльном месте меня угораздило проснуться на этот раз.

Кровать… огромная, прямо-таки королевская, для меня одного она явно великовата. На такой кроватке свободно может разместиться экипаж некрупного корабля, причем вместе с кораблем. Сверху и с боков кровать закрывают какие-то занавески, так что и непонятно: что там снаружи. Вдруг, стоит мне высунуть голову, вспыхнет яркий свет и толпа шутников, помирая со смеху, заорет: «Сюрприз!». Кстати, сейчас свет совсем не яркий, похоже на улице вечер… или утро… в общем, сумерки. Я прислушался. За занавесками было тихо. Либо шутники сидят, притаившись очень тихо, либо (что вероятнее) там и нет никого. Ладно, пока все спокойно, проведем личный осмотр, то есть осмотрим свою личность. Так… одежда на мне, спасибо и на этом. Иногда я просыпаюсь и голым, а иногда и в чьих-то посторонних шмотках. Сейчас на мне, правда, то, в чем я и заснул: клеши, синие, как утопленники, ярко-желтая рубаха с такими широкими рукавами, что туда можно спрятать не то что колоду, а целый ящик карт, (ну носят такое там, где я заснул, я же не виноват) и тапки… Как раз тапок и не было. Ах да, я же их снял перед тем, как заснуть. Зачем-то. Теперь и ходи без тапок, шлепая пятками… Кстати, о пятках, вернее, о ногах. Усевшись поудобнее, я внимательно обследовал себя от вышеупомянутых пяток, до не упоминавшихся пока волос. Так… пальцев на ногах — десять, самих ног — две, выше… выше тоже все на месте… А то с моей родной планетой ни в чем нельзя быть уверенным, можно и девушкой проснуться. Пойдем дальше… рук — две, пальцев — десять… Закончим инвентаризацию конечностей, перейдем к голове, вернее, к ее содержимому. Быстренько перебрав в памяти все свои похождения, я установил, что помню вроде бы все о себе. Насколько мои воспоминания соответствуют истине — это другой вопрос (см выше о шутках моей родной планеты). Кажется со мной все в порядке, теперь не помешало бы установить, где я.

Осторожно раздвинув занавески, я понял — о желтом цвете моей рубашки можно забыть. Пыль, от радости, что наконец-то ей позволили полетать, так запорошила меня, обсыпавшись с треклятого балдахина, (о, вспомнил, как это называется!) что я приобрел цвет всей этой комнаты — серый. Пыли здесь было столько, как будто все здешние горничные ушли в отпуск еще в позапрошлом веке. Здесь, похоже, сто лет никто не убирался. Есть несколько объяснений такому явлению: в этом доме очень ленивая прислуга, этот дом заброшен, заброшен весь город или во всем этом мире нет людей (перемерли от какой-нибудь заразы или снялись и улетели в более приятные для обитания места). Что? А я тогда кто? А вы что, думали, что я алкаш, который наутро не помнит, где заснул с вечера? Нет, не так все просто. Все дело здесь в планете, на которой мне повезло появиться на свет…

Моя родная планета называется Планета Хаоса. Где она находится? Это сложный вопрос. Я не могу назвать ни звезду, вокруг которой она вращается, ни галактику, где находится та звезда. Моей родной планеты вообще нет в этой вселенной. В какой она тогда вселенной? Если вам в голову пришел этот вопрос, то вы умный человек, вы знаете, что существует множество разнообразных вселенных. Но тут вы со всем своим умом попали пальцем в небо: Планеты Хаоса нет ни в одной вселенной. Откуда тогда я взялся, такой красивый и пыльный? С Планеты Хаоса. Ну что, запутал я вас? А ведь все очень просто: моя родная планета находится за пределами вселенных, болтается между ними, как таракан в библиотеке, и не относится ни к одной из них. Отсюда и все сложности. Везде, в любом мире действуют законы: законы людей, законы церкви, природы, геометрии, логики, в конце концов. На моей планете законов нет. Вообще. Никаких.

Вы, живущие в мире, принадлежащем к какой-нибудь вселенной, можете быть уверены: дождь всегда падает сверху вниз, кошки едят мышей, а дважды два — всегда четыре. На Планете Хаоса такой определенности нет. Вы скажете: «Это что же, у вас дождь падает снизу вверх, а мыши едят кошек?» Если бы. Если бы у нас дождь падал снизу вверх, то это был бы закон. А так на моей родной планете ни в чем нельзя быть уверенным. Там дождь может падать и сверху вниз и снизу вверх и справа налево и крест-накрест и по диагонали или просто висеть в воздухе маленькими водяными шариками (или кубиками или не маленькими или не водяными). Любой закон, любое правило, которое безоговорочно действует в вашем мире, имеет кучу исключений в моем. Вернее, приблизительно в девяноста процентов случаев оно будет действовать, зато в оставшихся десяти может произойти все, что угодно. Даже если вы пойдете прямо, не факт, что вы прямо и придете. Вы можете придти и налево и направо и остаться на месте и куча разных вариантов. Как же мы там живем? А привыкли…

Перейдем теперь к моей нелегкой судьбе. Я родился в семье… Ну вот как мне объяснить вам в какой семье и где я родился? Вы знаете, что такое ПВО? Знаете? Тогда, конечно, рассказать вам о себе будет проще. Большую часть своей жизни (минус последние лет пять) я провел в гарнизоне ПВО, в котором мой отец был офицером, ответственным за крепостные стены. Что значит «какие стены»? Ах, у вас пэвэошники обходятся без них… Наша база была красива: высоченные бетонные стены, тарелки локаторов, башни с зенитными установками, железные ворота… Захватить ее было бы совсем непросто. У нас были даже кавалерийские отряды, патрулировавшие окрестные леса. В одном из них служила моя мать. Почему это у меня не может быть матери? Потому что в моем мире все не по правилам? Я же не сказал, что там всегда все не по правилам. На моей родной планете нет слова «всегда». Угадать что-нибудь на ней невозможно… Даже те же бетонные стены: у соседей (база ПВО N 7 и база ПВО N 9) стены несколько раз менялись — у «семерки» на стальные, а у «девятки» один раз отползли на две мили, а другой раз вообще исчезли на три недели. А у нас стены стояли годами и ничего. Еще раз повторю (вы, конечно, и с первого раза все поняли, но вдруг…): на моей родной планете невозможно угадать, что произойдет.

В детстве я был вполне обычным ребенком: играл, дрался, капризничал. Было только одно исключение: я не спал. Просто не спал, ни разу. Впрочем, никто не обращал на это особого внимания, даже родители. Каждый с младенчества привыкал к особенностям родного мира. Не спит, ну и пускай не спит, потом заснет. Это «потом» длилось до двадцати лет…

Зачем на моей родной планете были нужны войска ПВО? Как зачем? Шишки собирать. В лесу, с помощью кавалерийских отрядов. Глупые вопросы задаете. Там где живут люди, там они рано или поздно начнут воевать. Даже на Планете Хаоса, где в один прекрасный день порох может передумать взрываться, а бетон, наоборот, вообразит себя горным ручейком и утечет в неизвестность. А на территории моей страны иногда были месторождения серебра. Правда, обычно они находились у соседей, но иногда и у нас. Это не значит, что они ползали туда-сюда через границу, это граница ползала через них. Не сама по себе, понятно. Ее перетаскивали войска, с жестокими боями. Ну да, у нас шла война. И вражеским самолетам очень не нравилось, что их постоянно сбивает ракетами какая-то наземная база ПВО, так, что им ни разу не удалось не то, что атаковать нас, а даже и увидеть, кроме как на экране локатора. А адмиралам той, соседней страны не нравился такой расход техники. Почему адмиралам? Потому что «воздушный флот», слышали такое выражение? Так вот, чтобы уменьшить цифры в графе «потери» соседняя страна и посылала отряды штурмовиков-солдат, чтобы захватить базу и украсить ее развешанными на стенах солдатами гарнизона. Поэтому у нашей базы и были и стены и отряды патрулей, и ров и прочие прибамбасы. Понятно?

В двадцать лет я в первый раз прилег поспать. Тут-то и началось самое интересное. Для меня моя родная планета припасла особенно веселую судьбу. Каждый раз, когда я засыпаю, я просыпаюсь в другом мире, не имеющим никакого отношения к моему родному. Так произошло и в первый раз. Где состоялось мое пробуждение, я расскажу как-нибудь в другое время. Это долгая история, особенно если я начну пересказывать все свои приключения во всех тех местах, где мне пришлось побывать. Если коротко, то миры были самыми разнообразными. Общее у них было одно: на них были законы. Первоначально меня забавляло то, что если камень бросить вниз, то он и полетит вниз, а не вбок или тебе в физиономию. Часто там, где я просыпался, жили люди, тоже разные. Мне встречались и дикари в шкурах, и космонавты. Кого я только не повидал: рыцари, бандиты, моряки, дальнобойщики, крестьяне, трактористы, гладиаторы, хоккеисты, десантники, мушкетеры, кочевники, хакеры, даже несколько богов (довольно дружелюбные ребята). Где я только не был: в глиняном городе и на космической станции, видел небоскребы и каменные пирамиды, жил под землей и под водой, участвовал в войнах и в жатве. И во всех этих местах я почему-то встревал в различные приключения. Чего я только не пережил. Меня обвиняли в воровстве и в спасении маленьких детей, вербовали в солдаты и в стукачи, объявляли живым воплощением бога Как-там-его-черта-зовут и врагом общества номер один, меня расстреливали и награждали орденами, в меня влюблялись девушки и (было, было…) юноши, приглашали на обед в качестве почетного гостя и главного блюда… Вот и сейчас я черте где. И как отсюда выбраться непонятно. И не поймает ли меня в коридоре ревнивый муж с обвинением в осквернении спальни его невинной жены (вообще-то жены не бывают невинными, но не будем придираться к словам). Может быть, в ближайшие полчаса мне предстоит увлекательная беготня по коридорам, под свист пуль и азартные выкрики мнимого рогоносца. Хотя, судя по толщине слоя пыли мне грозит максимум встреча с заунывно воющим призраком того самого мужа… Ладно, хватит о грустном, поищем выход отсюда.

Продолжаем осмотр места моего пребывания. Я тихонько прошелся по полу, окутанный облаком пыли. Что можно сказать о комнате… Судя по кровати, это не кухня. Спальня, конечно. Стены затянуты тканью, потолок… Ого, вот это высота. Я не достану до верха, даже если прыгну с шестом. Да и не хочется мне туда прыгать, вся лепнина в паутине. Даже и непонятно, что там налеплено: то ли прекрасная девушка, то ли уродливая тварь. Я поразмышлял над этим, склоняясь к версии «девушка», пока занемевшая шея не напомнила мне, что выхода на потолке явно нет, а поэтому нужно перейти к более насущным проблемам.

Кроме немереной кровати из мебели в комнате были: комод, под стать кровати, кресло из неизвестного материала, то ли бархатное, то ли кожаное, под серым слоем пыли не разобрать, камин, зеркало… а может и не зеркало вовсе. Настолько пыльное, что ничего не отражает, может быть, это вообще картина. Что интересно, ничего электрического, только несколько подсвечников на каминной полке, на комоде и на стенах. Похоже, технический прогресс до этого мира еще не добрался. Это, пожалуй, неплохо, потому что с прогрессом обычно появляются такие неприятные вещи как паспорта с фотографиями, компьютерные базы данных… Не притворишься приезжим из глухой деревни. А где прописка в паспорте или хотя бы сам паспорт? Не скажешь ведь, мол, я, ребята, только недавно в этом мире появился. На новорожденного я, как-то, не очень похож. А заявить честно, что пришел из другого мира… В лучшем случае — психушка со всеми ее прелестями. В худшем — мне поверят… Знаем, пробовали. Интервью, телевидение, научные исследования, и каждый ученый смотрит на тебя, а в глазах — острое желание препарировать этот «интересный образец». Нет уж, спасибо. Предпочитаю средневековую дикость. Бароны-самодуры, святая инквизиция, разбойники на дорогах, кто сильнее, тот и прав… Благодать.

Выходов из комнаты — два. Дверь и окно. Каминную трубу пока не рассматриваем. Дверь солидная, двухстворчатая, высокая, почти как ворота на отцовской базе. Закрыта, конечно. Вот заперта ли… Если заперта, тогда паршиво. Вскрывать замки я не умею (вернее умею, но плохо), а пока выломаешь такое солидное сооружение, за ней соберется комитет по торжественной встрече в полном составе. Если дверь заперта, то придется ждать ночи, открывать окно и выбираться через него. А за окном может оказаться все что угодно. Например, шестнадцатый этаж… хотя нет. Если я правильно определил уровень здешней техники, то настолько высоких зданий здесь не строят. Зато могут быть другие заоконные сюрпризы, типа глубокого рва с радушными крокодилами.

Пылевой ковер приглушил мои шаги. Осторожно ступая по полу, не для того, чтобы не шуметь, а чтобы пыль не поднимать, я подошел к двери. Прислушался — тишина. Представляю, как глупо будет выглядеть мое поведение, если выяснится, что это — местный «дом с привидениями», где даже бродяги боятся жить. Хотя… За дверь явственно послышались чьи-то осторожные шаги. Осторожные-то осторожные, но каблучки иногда постукивали по паркету. За дверью куда-то кралась девушка, причем из приличных, (нищие туфли с каблуками не носят) вполне возможно — хозяйка дома. Или, скорее, дочь хозяйки, спешащая на свидание с самым лучшим мальчиком на свете, втайне от мамаши, не понимающей, что они любят друг друга, а деньги ее отца мальчику совершенно не нужны. Нет, конечно, от денег он не откажется, должны же они на что-то жить, когда поженятся… Есть очень простой способ проверить такую чистую и искреннюю любовь. Нужно сказать этому замечательному юноше (втайне от дочери), что денег после женитьбы он не получит ни гроша. Если через два дня после такого заявления он не исчезнет с горизонта, значит это любовь… Или он вам не поверил.

Шаги стихли, и больше признаков жизни за дверью не наблюдалось. Я тихонечко повернул ручку, толкнул дверь… затем толкнул посильнее… Вариант «два» — окно. Такое ощущение, что дверь не только заперта, но еще и заколочена и, вполне возможно, приперта чем-нибудь тяжелым. Можно, конечно, дождаться опять шагов, постучаться и вежливо попросить выпустить меня отсюда. Только вот объяснить, что я делаю в спальне, будет трудновато. В рассказ о моей родной планете хозяева, скорее всего не поверят. Быстрей всего они решат, что я взломщик, пролезший через каминную трубу, который теперь не может вылезти обратно, и сдадут меня полиции. Или за дверью окажется слабонервная бабушка, которая, услышав тихий голос из запертой комнаты, (не буду же я кричать во все горло) отбросит тапочки, а портить здешнюю статистику смертности как-то не хочется. Или это окажется та девушка, с зацелованными губами возвращающаяся со свидания. Будет очень трудно объяснить ее папе, прибежавшему на дикий визг, что я не домогался его дочери, это чисто технически невозможно через запертую дверь.

Вот и вариант «два», то бишь окно. Подходя к нему, я отвлекся на стоящую на комоде шкатулочку, единственную вещь в комнате, на которой не было пыли. Шкатулка была небольшая… да, честно говоря, просто маленькая, однако, судя по весу, из чистого золота. Богато живут здешние обитатели, бросили такую вещь в заброшенной комнате. В окне я первым делом взглянул в подходящее пятно, протертое в пыльном стекле. Что там меня ожидает снаружи? Окно выходило на довольно просторную площадь, в центре которой стоял памятник неизвестному мне гражданину на коне с саблей в руках. Сабля, понятно, не у коня, а у гражданина. Площадь вымощена камнем, а, значит, автомобилей здесь еще нет, ездят на конях. Подтверждая мое предположение, по площади прогарцевали двое… тьфу! Прижался поближе к стеклу и собрал губами горсть пыли. Отплевываясь, я сердито мазнул по стеклу рукавом своей серой (когда-то желтой) рубахи. В комнату ворвался поток яркого солнечного света, так что снаружи не утро и не вечер, а, пожалуй, что, и белый день. Я выглянул снова. Вот они. Белые кони, высокие черные шляпы, похожие на печные трубы, яркие кокарды, султаны, раззолоченные мундиры, зеркальные сапоги со шпорами… Ребятки были бы похожи на клоунов, если бы не сабли на боку, явно не игрушечные, и не взгляд… С таким взглядом только на цепи сидеть и дом стеречь. Похоже, раскрашенные конники не прогуливаются от нечего делать. Первое слово, которое приходит на ум, когда видишь их — «патруль». Если они собираются так перемещаться по площади всю ночь, я влип. На карнизе второго этажа (хоть этаж небольшой) я буду заметен, как муха на липучке. Неужели здесь тоже война?.. Нет, для войны всадники слишком чистенькие и прилизанные. Они больше похожи на почетный караул у памятника. Вот невезение, повезло проснуться в месте, откуда не выберешься, не подняв тревоги на весь город.

Мои размышления прервал треск, донесшийся с площади. Ого! Я немного недооценил уровень здешней техники. По брусчатке, не торопясь переваливался автомобиль. Он определял все здешние технические достижения с точностью до последней новинки. Угловатый, открытый кузов, колеса со спицами, выпученные фары, и главное — дым, синим облаком клубящийся следом. Сразу ясно — это одна из первых моделей здешнего автомобилестроения. Таким автомобилям обычно сопутствуют: паровозы и пароходы, это обязательно, затем… телефоны, настолько трещащие и свистящие, что иногда проще докричаться без них… телеграфные аппараты, тряпочные самолеты, радио в научных экспериментах, распространенное электричество (в моей комнатке его не провели, наверное, потому, что лет сто назад потеряли от нее ключ), огромные фотоаппараты… Из оружия: винтовки и пистолеты, а также громадные пулеметы, похожие на пушки. Никаких компьютеров, отпечатков пальцев, ДНК-кода, но в тоже время — законность и демократия, по крайней мере, на словах. Никто не схватит на улице только потому, что твое выражение лица не понравилось местному чиновнику. В общем, жить можно. Если я когда-нибудь выберусь отсюда.

Давно я не был трубочистом! Дверь заперта, за окном — стража, остается только одно — камин. Не хочется даже думать, что труба может оказаться слишком узкой или перегороженной решеткой, как раз от таких ловких ребят, вроде меня, только пробирающихся не изнутри, а внутрь. Я посмотрел на камин… потом на золотую шкатулку… потом на окно… опять на шкатулку… Позвольте, господа… Я тряхнул головой, пытаясь заставить свое соображение работать. Мозги бултыхнулись, вяло шевельнулись и заработали. Почему это в комнате, где все заросло пылью, стоит чистенькая шкатулочка? Кто ее отчистил? Или вернее, кто ее принес сюда? Ведь она явно поставлена на старую пыль, причем недавно — на ней самой нет ни пылинки. И кто это расчистил на стекле то самое пятнышко, через которое я смотрел первоначально, до того, как позавтракал пригоршней пыли. Кто-то определенно находился в этой «заброшенной» комнатушке… и забыл здесь шкатулку. А, значит, скоро сюда за ней явится растяпа-хозяин. Только как же он сюда проник? «На пол посмотри, дурила», — подсказала мне соображалка. Действительно, чтобы расшифровать следы на полу, вернее, на пыли, не надо было быть старым опытным следопытом. Вот эти босые лапы оставлены одним невезучим и малосообразительным молодым человеком, в оправдание которого можно сказать только то, что он недавно проснулся в незнакомом месте и в незнакомом ему мире, а поэтому его можно с некоторыми натяжками приравнять к новорожденному. А вот эти следочки у нас чьи? Маленькая туфелька с острым каблучком… Уж не эти ли каблучки у нас недавно цокали по коридору? Ай-я-яй, неужели я попал в место тайных свиданий, с поцелушками-обнимашками… Непохоже… След только девичий, других нет, скорее всего, молоденькая любопытная девушка тайком проникла сюда, сжигаемая вполне естественным женским любопытством, сунула свой очаровательный носик там и сям, да и скрылась, забыв золотую безделушку.

Почти уткнувшись носом в пол, изображая собаку-ищейку, я прошел от окна, где любопытная девушка, переступая с ноги на ногу, смотрела на площадь, которую и без того видела сотни раз. Далее след пошел к комоду… точнее, след-то шел от комода, это я двигался по нему в обратном направлении… от комода он двинулся к двери, но здесь не задержался, по широкой дуге обошел кровать… Вот оно. Отсюда след вышел и сюда же и вернулся. Я поднял голову. Хм. Похоже, таинственная девушка выходила из зеркала. Так как в зазеркалье и зазеркальных жителей я не верю (хотя, кто знает…), остается предположить одно: за зеркалом скрывается потайная дверь и остается только найти, как она открывается, и вот она — свобода! А то от этой пыли у меня скоро начнется аллергия. Применяя дедуктивный метод, интуицию и незаурядные сыщицкие способности, я могу с уверенностью заявить: зеркало-дверь открывается с помощью вон того настенного подсвечника. Его надо повернуть… или нажать… или дернуть… короче, что-то надо с ним сделать. Как я это узнал? С него пыль была стерта, наверняка тоненькими пальчиками недавней пришелицы. Что-то я засыпал девушку комплиментами: «очаровательный носик», «тоненькие пальчики»… Может она толстая, нос картошкой и руки — как клешни у рака. Или здесь вообще была маленькая сухонькая старушка.

Некогда рассуждать! Вперед… отсюда. Да как же эта проклятая дверь открывается!? Я минут пять дергал, нажимал и поворачивал разнесчастный подсвечник, и все без толку… Ага!! Оказывается, сам подсвечник трогать не надо было, нужно всего лишь осторожненько повернуть чашечку по часовой стрелке, что-то щелкнуло, зеркало вздрогнуло и слегка отодвинулось от стены. Ручки, естественно, на потайной дверце не было (где вы видели зеркала с ручками?) пришлось взяться за края… Зеркало бесшумно повернулось на петлях, открывая вход в темный коридор. Очевидно, хитрая девчонка воспользовалась маслом перед тем, как открывать двери, иначе скрип сто лет не мазаных петель поднял бы всех покойников на близлежащих кладбищах.

Прежде чем войти в коридорчик я посмотрел, как можно открыть дверь изнутри (и можно ли вообще). К счастью изнутри искать замок долго не пришлось: прямо из стены торчал рычаг. Слава богу, а то мне совершенно не хотелось оказаться запертым, как мышь в стеклянной банке. В надоевшей мне комнате было хотя бы несколько выходов, которыми можно было воспользоваться. Здесь же, если дверь захлопнется, мне оставалось только помереть от голода и жажды. И найдут мой иссохший труп строители при ремонте… Брр. Отогнав от себя неуместные мысли, я глубоко вздохнул и шагнул в проем, тихонько прикрывая дверь, она же зеркало.

Тьма окутала меня, лишив зрения, и я мгновенно потерял ориентацию в пространстве… впрочем, вру. Особой тьмы в коридоре не было, так, легкий полумрак. Свет падал через многочисленные решетки, расположенные под самым потолком. Скорее всего, в комнатах они выглядят как вентиляция. Наверное, тот, кто проектировал этот проход, рассчитывал через эти решетки подсматривать за тайнами своих домочадцев. Или они были сделаны только для освещения?.. Как говорила моя первая жена, Ирма: «В чужие мозги не заглянешь: череп закрыт». Может, вернуться обратно, прихватить табуретку, (я там видел одну, около кровати) и попробовать заглянуть через решетки, или, вернее, выглянуть? Нет, не стоит отвлекаться на пустяки, вперед, к выходу!

Коридор изогнулся под хитрым углом, как удав в столбняке, и за поворотом я увидел вожделенный выход. Выглядел он точно так же, как и вход, вон и рычаг из стены торчит. Перед дверью я притормозил. Кто его знает, что там, снаружи. Может, выход на лестницу, по которой дедушка нынешнего владельца дома уходил прогуляться тайком от бабушки. А может и спальня, в которой сто лет назад жила милашка, к которой дедушка и убегал от бабушки, а сейчас там готовиться ко сну (что днем, конечно, маловероятно…) чопорная старая дева с очень громким голосом… Думай, не думай, не попробовав, — не узнаешь, как сказала мышь, глядя на сыр в мышеловке… Рука, протянутая к рычагу, застыла, как окунутая в жидкий гелий. Рукоять рычага медленно повернулась сама собой… К тому моменту, когда щелкнул замок, я уже переводил дыхание, прислонившись спиной к стене уже почти родной пыльной комнаты. Конечно, ничего чудесного в повороте рычага не было. Кто-то открыл дверь с той стороны и сейчас идет по проходу сюда, в комнату, откуда не выберешься, и где не спрячешься, — тебя в пять секунд выдадут следы на полу. Можно было выпрыгнуть из двери и скрутить того, кто пытался в нее войти, однако дело это было рискованное. Вылетишь с бешеным криком, а за дверью — амбал, размерами как раз в дверной проем, а за ним — его друзья. Конечно, скорее всего, это идет моя заочно знакомая девушка на каблучках за своей забытой шкатулочкой… И все равно нападать на нее было бы рискованно. Вместе с ней в комнате могли оказаться ее подружки, что грозило мне не столько задержанием, сколько потерей слуха. Две визжащие девушки хуже, чем реактивный самолет на взлете. Лучше мы тихонько подкараулим девчоночку в тихом пыльном месте. В прошлый раз она была одна, надеюсь, и сейчас не ведет за собой отряд телохранителей…

Что это там за зеркалом? Так… ага, точно, цокнул знакомый, почти родной каблучок. Щелкнул замок, тихонько раскрылась дверь… Меня, естественно, не видно, вы же не ожидали, что я буду стоять посреди комнаты с транспарантом «Добро пожаловать!». Я стоял за зеркалом, готовясь скрутить гостью. Только бы она не была фанаткой зубодробительных видов спорта, типа борьба или боевые единоборства. Стыдно будет, если я не смогу справиться со слабой девушкой. За время моих скитаний по мирам конечно можно было бы выучиться как следует драться, но с другой стороны, попробуй научиться чему-нибудь, если в одном мире не применяют ноги в бою, считая это недостойным настоящего мужчины, а в другом — дерутся исключительно ногами, складывая руки за спиной. В итоге в моей голове — сумбур из самых разнообразных приемов. А те, которым меня учил папа в детстве… Я же не хочу ломать ей нос. И к тому же они могут не сработать…

Из-за зеркала показалось розовое платье, золотистые кудряшки… Скользнув за спину к пришелице, я зажал ей рот, мысленно приготовившись к тому, что сейчас мне прокусят руку, и прошептал на ухо: «Тихо». Что, по-вашему, сделала девушка? Она упала в обморок!

Глава 2

В которой меня знакомят с очень высокопоставленной семьей

— Скажите, а вам приходилось сражаться с драконами? — заранее затаив дыхание в сладком ужасе от того, что она сейчас услышит, спросила Ана. — С огнедышащими? — с надеждой уточнила она, как только я раскрыл рот.

Я отпил (не отхлебнул, а именно отпил) из чашки кофе. Божественный, или, вернее, королевский напиток…

— Конечно, ваше высочество, приходилось. Помню, один из этих мерзких огнедышащих монстров похитил прекрасную девушку, жившую в замке, в котором мне пришлось провести ночь. И когда отец девушки, с трудом сдерживая слезы, попросил меня помочь, я не смог отказать…