— Бывший архканцлер покойный… Жеррад Утре, бывал тут много раз, да, очень часто заходил он! И казначей покойный, заместо коего теперь генерал-контролер финансов назначен! И господа наследные принцы… — Он слегка отстранился, выдернув воротник из моих пальцев.
Принцы… О как… Августейшие особы… Ну кто же откажет августейшим особам, а? И кто откажет архканцлеру? Ну а казначею сам бог велел в сокровищницу ходить…
— Та-а-а-к… И что, они отсюда выносили деньги?
— Не могу знать, ваша сиятельство!
— О нет, ты-то как раз можешь… Говори, сучий сын, говори все, что видел!
— Но я не…
— Говори, или тебе отрубят обе руки!
Он поверил. Он сжался. Со мной было прекрасное психологическое оружие — Атли.
— О-о-о, не надо… рубить не надо, я скажу! Да, выносили, выносили без счету, особенно Жеррад Утре и казначей!
«Покойный архканцлер несчастный». Ну что за сюрприз, а? Белек считал его, по-видимому, героем, а Утре оказался банальной проституткой, с помощью которой Умеренные и Великие устроили в казне Санкструма прямые невозвратные займы, дабы обанкротить государство… Ну а Простые, узнав об этом, его устранили, но, видимо, слишком поздно — деньги уже уплыли, ну а остатки казны сперли наследные принцы и их прихлебатели… Деньги, уверен, по-прежнему в Санкструме, просто их переместили до времени переворота… Не нужно имперской фамилии иметь много денег, на них можно, например, оплатить услуги Алых Крыльев… А вот когда денег нет — Крылья уйдут, и во время всеобщего бала охрана в Варлойне будет только та, что обеспечат сами фракции Коронного совета.
Но все это я предвидел. Пустая казна не стала сюрпризом. И деньги в стране есть. Но начни я бессудные дознавательства, казни и репрессии — деньги тут же упорхнут из страны, либо будут еще более надежно перепрятаны. В любом случае, за три недели, что отпущены мне на выплату дани, я не сумею их отыскать.
Но я предвидел и это. Слишком хорошо знаю мразотную природу властьпредержащих на Земле, и ничуть она не отличается от той, что существует в Санкструме. Кое с кем из местной знати придется поговорить. Попрошу частично компенсировать убытки. Но это дело будущего. Вообще вытаскивать кирпичики из стены местной власти нужно очень-очень осторожно, чтобы сама стена не рухнула, поскольку шаткая она, ой какая шаткая… Пока же мне необходимо по-быстрому накопить средства для выплаты гвардейцам Шантрама и дани Степи.
Но сначала признаем официально, что государство Санкструм — абсолютный банкрот.
Атли взирала на меня с жалостью. Так смотрят на смертельно больного человека, или на ребенка, что не способен отвечать за свои действия.
— Волк Торнхелл… твой Санкструм не имеет денег вовсе!
— Я же говорил: в сокровищнице ты очень удивишься.
— Ар-р! Твоя страна нищая, как… полевая мышь в голодный год!
— Ты дашь мне три недели?
— Дам. Я смогу даже дать тебе немного денег на хорошую одежду, еду и лошадей, если ты решишь отсюда сбежать. Захочешь — Степь даст тебе укрытие.
Очень хорошо. Камергер услышал — глаза расширились. Да-да, передай всем, что я с дочерью Сандера на короткой ноге. Пусть знают и пусть боятся.
— Нет почета в бегстве, Атли.
— О, ты понимаешь…
Конечно понимаю. Ты снова берешь меня на слабо, проверяешь. Уважение и приязнь ко мне у тебя будут длиться ровно до того момента, пока я не дам слабину. Потом я перестану тебя интересовать: все мои эмоциональные инвестиции в дочь Сандера рухнут.
— С того момента, как я стал архканцлером, дороги назад мне нет. Я лучше умру на своем посту, а еще лучше — выживу на своем посту и отыщу деньги на выплату дани Степи.
Слушай, Диос, слушай, и передай остальным — черта с два вы сломаете нового архканцлера!
— Ты отыщешь, серый волк, я… тебе верю.
— Двадцать пять тысяч.
— Тридцать!
Хм… Ну, пусть тридцать, только бы не пятьдесят.
— Тридцать. За три недели.