Бык раздражен. Теперь время второй терции — терции бандерилий, коротких копий, втыкаемых в спину. Быка нужно разъярить и обессилить.
Я сказал сухо и негромко:
— Ты говоришь с архканцлером Санкструма, дуралей. Власть сейчас — у меня. Я здесь, и я приказал арестовать тебя по праву сильного. И я казню тебя сегодня, потому что я так решил. Сейчас я могу казнить кого угодно, кроме членов имперской фамилии. Кроме наследников.
Бык затряс головой. Кулаки сжались. В глазах вспыхнуло недоумение.
— За что? По какому праву? Я — член Коронного совета Санкструма! Меня нельзя казнить просто так! Только доказательства…
— Коронный совет сам себя распустил.
— Хитростью распустил! Хитростью!
— Это не имеет значения. Совет себя распустил. И ты, Трастилл Маорай, теперь ничем не отличаешься от простых аристократов. А простых аристократов — как и простых, самых простых людишек — крестьян да купцов, я могу казнить без суда и следствия и без прямых свидетельств их вины. Просто потому, что я так решил. Просто потому, что они работают против Санкструма. Я знаю твои преступления, Маорай. И я решил, что ты сегодня умрешь. За дверью тебя ждут мои палачи. Ты же видел степняков, Маорай? Они уже казнили двоих из Совета, ты, конечно, об этом слышал. И сейчас они ждут тебя, и казнят по моему знаку так же легко, как тех молодых глупцов…
Он отшатнулся, взгляд, брошенный на меня, был злобный и испуганный. Он понял, наконец, что я не шучу, не играю, что я и правда готов отдать приказ о его немедленной казни. Толстые пальцы зацепили ворот камзола, дернули, затем ладони начали хаотично блуждать по телу, голова повернулась в сторону окошек — но они были слишком узки, не пролезть, не протиснуться. Выпуклый лоб Маорая вспотел. Все это были признаки панической атаки, в которую я умудрился вогнать его буквально за пять минут.
— Но за что… Что я сотворил…
— Ты знаешь. И я знаю.
Он суетился, с треском разорвал ворот камзола. Паническая атака — штука коварная, она отбирает разум. И волю.
— Дам солидные деньги! Дам сотню тысяч!
Терция смерти. Быка убивают. Для убийства используется шпага и мулета — пресловутый красный плащ, которым машут перед мордой быка. Но только я не собирался пока никого убивать. И у меня имелись две мулеты.
Я взял два указа и потряс ими перед выпученными глазами Маорая.
— Помилование. И казнь. У меня в руках два указа. Выбирай, Маорай.
Его глаза расширились:
— Помилование?
— Конечно. Вот — помилование. Вот — немедленная казнь. Под каждым указом — Большая имперская печать. И только от тебя зависит — с каким указом ты отсюда выйдешь.
Он отступил, глаза метались:
— Что я должен сделать?
— Ты покажешь мне, где изготавливают черный мор.
Он отшатнулся, тряхнул брыльями щек:
— Так вы знаете…
Блефуя, я спокойно кивнул, не забывая помахивать мулетами перед мордой быка.
— Ты покажешь мне, где его изготавливают. И кто. И тогда я тебя помилую.
Он протянул руку за помилованием, но я отдернул лист:
— Говори!
— Баалто. Он умный безумец. Чокнутый совершенно… Алхимик! Гнилой старикашка… вонючий! Только он умеет извлекать… эссенции! Мы давно с ним работаем… Надеялись, что отыщет философский камень, золото… Но он не смог. А эссенции смерти получились свободно… А может, он и хотел получить только их, он сдвинут на смерти… Постоянно болтает об этом. Спрашивает, сколько людей уже умерло от яда… — Маорай снова протянул дрожащую руку за помилованием. — Это здесь… в нашем крыле… я покажу!
Он показал. И по дороге рассказал. Слова рвались из него неудержимым потоком: